Мадлен вспомнила, как занималась любовью возле хлебного поля, и пожелала, чтобы люди умели контролировать свою способность краснеть.
– Когда состоится ваше венчание? – спросила она подругу.
Джудит с сожалением вздохнула:
– Когда родится мой новый кузен. Надеюсь, хотя бы к Рождеству. – Она понизила голос: – Я сгораю по нему, Мэд. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Мадлен кивнула. Она, конечно же, понимала.
– Возможно, Агата чувствует то же самое, – предположила она. – Ты должна бы ей сочувствовать.
Джудит приняла скорбный вид.
– Просто я считаю, что они с Эдвином мало напоминают трагических любовников, и непохоже, что она действительно вынашивает свой план. Колики в животе поубавили ей пылу. Она только что начала выходить из своей комнаты после приступа… – Джудит внезапно замолчала и сморщила лицо. – Какая же я язва! Она действительно была больна, потому что не появлялась почти неделю, только тетушка Матильда все время бегала к ней в комнату и совсем извелась от беспокойства. А эти постоянные стоны! Я предложила помочь, только они боялись, что это заразно. Если бы они попытались разлучить нас с Уолтофом, я бы ушла к нему, как бы больна ни была.
– Значит, вы оба отправляетесь на север? – спросила Мадлен, заинтригованная этим Уолтофом.
Ее поразило, как Джудит, всегда слишком поглощенная собственной неотразимостью, может так страдать по какому-то мужчине.
– Нет. Это наследственные земли Уолтофа, хотя он и лишен титула. Едва ли король доверит ему находиться в тех краях. Уолтофа там слишком любят. Мы должны отправиться в Уинчестер с огромной свитой и в сопровождении охраны. Агата тоже. – Джудит вздохнула. – Я рада, что мы с тобой сможем проводить время вместе.
Мадлен покорно выслушивала исступленные похвалы Уолтофу – его поразительной силе, уму, образованности, способности волновать кровь.
Она вообразила себе гиганта ангела и была поражена, когда ее наконец представили ему. Он был лишь слегка массивнее Эмери, но тем не менее обладал легендарной силой. Если он и был образован, то никак не обнаружил этого перед ней. Зато его способность волновать кровь она оценила в полной мере. Он был красив и грациозен в движениях, и было что-то в его глубоко посаженных янтарных глазах, что заставило даже ее самообладание дрогнуть. Джудит была просто в полуобморочном состоянии. Оставалось надеяться, что это его влияние уменьшится, когда их страсти будет позволено найти естественный выход.
Уолтоф сел рядом со своей невестой и взял ее за руку, словно это был самый обычный поступок для мужчины. Эмери никогда так не делал.
– Я рад познакомиться с наследницей Баддерсли, – сказал он Мадлен на превосходном французском.
Возможно, от того, что он так близко придвинулся к Джудит, у Мадлен испортилось настроение.
– А я очень рада познакомиться с человеком, который предположительно произошел от медведя, – съязвила она.
Он не обиделся, но загадочно улыбнулся:
– Я обрастаю шерстью при полной луне, леди Мадлен.
Он поднес к губам руку своей невесты и поцеловал кончик одного пальца. Мадлен видела, как Джудит тает.
– Уверен, что моя жена найдет это забавным. Она сможет меня расчесывать. Но не забывайте, – добавил он шутливо, поворачиваясь к Мадлен, – моя бабушка была не простая медведица, а медведица-фея.
Мадлен ожидала, что этот искушенный мужчина относится к своему мифическому происхождению как к причудливой фантастической чепухе, но это оказалось не так.
– Вы должны проявить сочувствие, леди Мадлен, – сказал он. – Не так давно вы сами были легендарной личностью. Обсуждение вашей судьбы и ставки на победителя были основным нашим развлечением.
– Вы выиграли или потеряли? – язвительно спросила Мадлен.
Он засмеялся:
– Я не играл. Однако я считал, что победит Эмери де Гайяр.
Это был тонкий комплимент, и Мадлен удержалась от колкого ответа. Как легко она впала в уныние при виде согласия, царившего между Джудит и Уолтофом! Она начала сочувствовать Агате. Не возник ли у девушки план побега больше из-за желания не видеть эту парочку, чем из-за стремления соединиться с Эдвином Мерсийским? Сама Мадлен, безусловно, хотела сбежать. Она извинилась и вышла.
Правую руку Уолтофа украшала татуировка, которую, по словам Эмери, имели все знатные англичане. Мадлен показалось, что там изображен медведь. Это напомнило ей о постоянно висящей над Эмери опасности, что кто-нибудь увидит рисунок на его руке и свяжет это с Золотым Оленем.
Вдруг Мадлен спохватилась, что оставила влюбленных наедине. Не отводилась ли ей роль дуэньи? Она решила, что Джудит и Уолтоф или сохранят самообладание, или ничто в мире не сможет их удержать. Но если кто из них двоих и умел владеть собой, так это Уолтоф.
Отправляясь на поиски камергера королевы, чтобы выяснить, где ей расположиться, Мадлен задумалась, была ли столь очевидная любовь Уолтофа искренней. Пока она находилась рядом с Джудит и Уолтофом, Мадлен была уверена, что их чувство неподдельно. Во всяком случае, со стороны Джудит. А с его?
У нее были все основания считать, что мужчины, когда нужно, способны великолепно сыграть роль. А Уолтофа должна вполне устроить тесная родственная связь с нормандской королевской семьей. Ей следует расширить образование Джудит и объяснить ей, как легко опытному мужчине заморочить женщину.
Она уверяла себя, что ей повезло. Она останется в кортеже королевы по меньшей мере три месяца. К тому времени как они с мужем встретятся, ее влечение к нему перегорит.
Мадлен отыскала Жильбера, камергера, и спросила, куда отправить свой багаж, ожидая, что ее поместят либо в покои королевы, либо в общие комнаты. Но оказалось, что у нее своя комната. Жильбер вызвал слугу и распорядился проводить ее.
Мадлен удивилась и очень обрадовалась такой чести. Отдельная комната в таком перенаселенном месте была признаком уважения к ней. Вслед за слугой она поднялась по крутой деревянной лестнице на третий этаж. Они прошли через две комнаты, в которых кровати были отгорожены друг от друга шторами. В комнатах было полно сундуков, одежды, доспехов, соломенных матрасов. Хартфорд был переполнен.
Наконец слуга отворил дверь в угловую комнату, более обособленную. Беспорядка в ней было значительно меньше. У стены стояли два сундука и валялось несколько предметов. Предметов мужского туалета. Взгляд Мадлен привлек, блеснув на солнце, золотой браслет, беззаботно оставленный на крышке небольшого сундучка с драгоценностями. Она узнала этого рычащего дракона с его изумрудными глазами. Она уже видела этот сундучок.
Мадлен обернулась к слуге:
– Лорд Эмери?..
