Наша духовная связь передала тебе часть новой энергии. Возможно, это помогло мне стабилизировать потоки энергии.
Чешуйка на мгновение замерла, прислушиваясь к своим ощущениям, а затем её глаза расширились от восторга.
— Это потрясающе! Я чувствую столько всего… словно мир стал больше, а я могу видеть его целиком!
Я поднялся на ноги, ощущая небывалую лёгкость и силу. Тело, ещё недавно разрываемое на части конфликтующими энергиями, теперь пульсировало здоровьем и мощью. Меня переполняла энергия мироздания — не только моя собственная Звёздная Ци, но и Ци Изначальной Бездны, теперь укрощённая и интегрированная в мою сущность.
— Я полностью поглотил душу Лин Шуана или то, что раньше было им, — произнёс я, ощущая, как знания и воспоминания Повелителя структурируются в моём сознании, становясь доступными, но не подавляющими мою собственную личность. — И в этот раз Ци Изначальной Бездны будет служить во благо.
Я почувствовал, что техника «Безоблачного Неба» полностью исчезла. Больше не было скрытого направления, тайного плана, ведущего меня к предначертанной цели. Впервые с начала моего пути я был по-настоящему свободен. И не пытался подавить волей некий предначертанный путь.
— Давай осмотрим храм, — предложил я Чешуйке. — Возможно, здесь есть вещи, которые не должны попасть в чужие руки.
Пока мы бродили по просторным залам древнего храма, я обнаруживал всё новые свидетельства жизни и исследований Лин Шуана. Библиотеки, заполненные свитками с забытыми техниками. Лаборатории с алхимическими инструментами, которыми не пользовались столетиями. Хранилища редких материалов, большинство из которых я забрал себе.
Благодаря воспоминаниям, полученным от поглощённой души, я понимал значение многих из этих предметов. Большинство были безвредны — просто реликвии давно минувшей эпохи, истощенные безделушки.
Среди сокровищ я обнаружил «Свиток Изначальной Бездны» — древний манускрипт, содержащий полные знания о Ци Пустоты, её природе и техниках манипуляции ею. Именно этот свиток когда-то привёл Лин Шуана на путь, сделавший его Повелителем Вечной Ночи. Я развернул его, бегло просматривая содержимое, хотя теперь во мне уже жили эти знания.
— Слишком опасно, — решил я, сворачивая свиток. — Это знание уже есть во мне, и я смогу контролировать его. Но в руках другого оно может привести к новой тирании.
Я создал на ладони шар смешанной Ци — серебристо-чёрное пламя, которое поглотило свиток без следа. Затем обошёл храм, уничтожая другие опасные артефакты и записи — те, что могли соблазнить неосторожных практиков на тёмный путь.
— Не слишком ли радикально? — спросила Чешуйка, наблюдая за моими действиями. — Многие из этих вещей — бесценные знания.
— Знания никогда не исчезают полностью, — ответил я, закрывая последний сундук с редкими материалами, которые решил оставить нетронутыми. — Они лишь ждут правильного времени, чтобы вновь явиться миру. А некоторым лучше подождать подольше.
Закончив с храмом, мы направились к выходу. Проход, через который мы вошли, всё ещё был открыт, но я чувствовал, что это ненадолго.
— Пора уходить, — сказал я, глядя на солнечный свет, пробивающийся снаружи. — Это место выполнило свою роль в моей истории.
Когда мы с Чешуйкой вышли из храма, я обернулся и увидел, как каменные двери медленно закрываются сами собой. Проход в скале затягивался, словно рана на коже земли. Через несколько мгновений не осталось даже следа — только гладкая поверхность горы, неотличимая от тысяч других скал в этих краях.
— Храм Тысячи Звёзд больше не откроется для других, — произнёс я, ощущая странную смесь облегчения и грусти. — Его тайны остались в прошлом.
Чешуйка, теперь больше похожая на молодого дракона, чем на маленькую змейку, обвилась вокруг моей руки, её металлическая чешуя блестела в солнечных лучах.
— Куда теперь? — спросила она, глядя на раскинувшийся перед нами горный пейзаж.
Я посмотрел вдаль, где между горными пиками виднелась долина с крошечными домиками какого-то поселения.
— Сначала доберёмся до ближайшего города, — ответил я, начиная спуск по каменистой тропе. — А там подумаем, что делать дальше. Демоническая секта никуда не делась.
* * *
Застава Тигриного Клыка ничем не выделялась среди сотен подобных поселений, разбросанных по предгорьям западной границы. Кривые улочки, дома, вывески лавок и чайных — всё говорило о провинциальности и отдалённости от центров власти и культуры. Но для человека, который сейчас брёл по главной дороге, опираясь на грубо обтёсанную палку, этот городок казался настоящим раем.
Высокий, но крайне истощённый мужчина с длинными спутанными волосами, в обносках, едва напоминающих одежду, медленно продвигался к центральной площади. Его кожа, натянутая на выступающие кости, была покрыта шрамами — следами пыток и лишений. Но в глубоко посаженных глазах горел огонь, которого не смогли погасить даже годы заточения.
Рейвен, отец Джина, бывший охотник из деревни Речной Излом, пленник демонической секты Ацтлан, смотрел на мир вокруг с искренней радостью. Так много лет подземных темниц… Множество лет под властью Владыки Кетцаля. Но это не сломило его дух. Он выжил. Он сбежал. И теперь он дышал воздухом свободы.
Добравшись до центра площади, где располагался колодец с журавлём, Рейвен рухнул на колени перед каменным строением. Дрожащими руками он опустил ведро, вытащил его, наполненное прохладной водой, и припал к нему с жадностью дикого зверя. Вода лилась по его впалым щекам, смешиваясь с невольными слезами облегчения, но он продолжал пить, словно пытаясь утолить жажду всех прошедших лет.
— Эй, странник, — окликнул его скрипучий голос. — Полегче. Так и захлебнуться можно.
Рейвен оторвался от ведра, тяжело дыша, и посмотрел на говорившего. Перед ним стоял сухонький старик с аккуратной седой бородкой, опирающийся на резную трость.
— Давно не видел таких измученных путников, — продолжил старик, внимательно разглядывая его. — Откуда путь держишь?
Мужчина открыл рот, чтобы ответить, но из горла вырвался лишь хрип — голосовые связки, почти не использовавшиеся годами, отказывались служить.
Старик понимающе кивнул.
— Не нужно рассказывать, если тяжело. Вижу, что досталось тебе немало, — он протянул морщинистую руку. — Пойдём со мной. У меня найдётся горячая похлёбка и чистая постель. Отдохнёшь, придёшь в себя.
Рейвен внимательно посмотрел в глаза старика, словно пытаясь оценить его искренность. Затем медленно кивнул и принял предложенную руку, с трудом поднимаясь на ноги.
— Я Лао, — представился старик, помогая путнику идти. — Местный костоправ на пенсии. А тебя как величать?
Мужчина сделал усилие, преодолевая сопротивление пересохшего горла:
— Рейвен… Мо, — хрипло произнёс он.
Сейчас ему нужно было восстановиться, набраться сил. Его сын где-то там, в этом
