— Будьте вы прокляты!.. — простонал Фрелих. К нему подошел генерал и изо всех сил ударил по его лицу железной палкой.
— Будьте вы прокляты!.. — продолжал говорить немец.
От ярости я заскрежетал зубами. Это было страшно. Немецкий генерал избивал своего изуродованного соотечественника! А тот с нечеловеческим упорством продолжал повторять слова проклятья.
В это время послышался громкий хохот Грабера.
— Вот видите! Вы его лупите, а ему все нипочем! Каков, а? Ведь такие устоят против чего угодно!
— А ну‑ка поставьте его к стенке, — скомандовал совершенно озверевший немец. — Дайте по нему хорошую очередь, чтобы знал!
— Не стоит. Он еще не полностью отвердел. Его тело еще недостаточно плотное.
— Черт с ним. Ставьте, — приказал генерал, вытирая платком потное лицо.
— Будьте вы прокляты!.. — стонал Фрелих.
— К стенке! Нечего церемониться! — настаивал немец.
— Может быть, не стоит, господин генерал? — заметил американский полковник.
— К стенке! Вы, американцы, должны научиться быть жестокими, иначе мы никогда не выиграем войну!
— Через неделю он будет, как и все, — пояснял Грабер.
— Будьте вы прокляты…
— К стенке!!
Грабер с сожалением пожал плечами и, подойдя к Фрели–ху, стал его подталкивать прутом. Тот медленно пошел к стене, и я заметил, что в его осанке еще осталось что‑то человеческое, живое. Он шел, подняв тяжелую голову так высоко, как мог, а его неподвижные глаза излучали ненависть к чудовищам, низвергшим людей до уровня каменных идолов…
От ярости и возмущения у меня потемнело в глазах, тело покрылось холодным потом, сердце, как тяжелый молот, колотилось в груди. Сам того не замечая, сжав кулаки, я вышел из укрытия.
— Стреляйте! — крикнул немецкий генерал доктору Шварцу.
— Будьте вы прокляты… — простонал Фрелих.
И в этот момент я не выдержал. Я сорвался со своего места и бросился на Шварца. Я схватил его за горло и нечеловеческим голосом закричал:
— Не убивайте его, слышите! Не убивайте!
Дальше я не помню, что было. Послышались выстрелы. Кто‑то закричал. Ко мне подбежали, кто‑то ударил меня по голове.
НЕУДАВШЕЕСЯ ВОССТАНИЕ
Я очнулся от острой боли в правой руке. Открыв отяжелевшие веки, я увидел прямо перед собой чей‑то кулак, сжимавший огромный шприц, который медленно наполнялся кровью. Вторая рука поддерживала меня за локоть. Я поднял голову и увидел, что на краю кровати сидит женщина. Это была фрау Айнциг.
Заметив, что я очнулся, она резко проговорила:
— Не шевелитесь, Мюрдаль, не то сломается игла.
— Игла? — ничего не соображая, спросил я.
— Да, игла. Видите, я беру из вены кровь.
Я попробовал протянуть руку, но фрау Айнциг навалилась на меня всем телом и сквозь зубы процедила:
— Черт бы вас побрал! Не шевелитесь, иначе будет плохо.
Я уставился на цилиндрический сосуд в ее руках. Айнциг ловко выдернула иглу из вены и положила на ранку кусок ваты, смоченный йодом.
— Теперь сожмите руку в локте, плотнее.
Она поднесла шприц к глазам. Я следил за ее движениями, и постепенно в памяти начали восстанавливаться картины недавно увиденного и пережитого кошмара.
— Что вы хотите со мной делать? — спросил я.
— Ничего особенного. Беру вашу кровь на исследование.
— Для чего?
Она повернула ко мне свое тонкое, бескровное, заостренное лицо и ответила со злобой:
— Чтобы знать, с чего начинать.
Комната, где я лежал, была небольшой, светлой, со стенами, выложенными белым кафелем. Она напоминала операционную. Сквозь широкое окно виднелось голубое небо и справа край серой бетонной стены. Айнциг подошла к окну и уселась за небольшой столик со стеклянной крышкой, на котором стояли пузырьки с растворами, пробирки в штативах, никелированные коробки с инструментами. Мою кровь она разлила по нескольким пробиркам, а оставшуюся часть выплеснула в стеклянную кювету. В нее она опустила два электрода, от которых провода тянулись к черному эбонитовому ящику.
— Вы измеряете концентрацию водородных ионов в моей крови? — спросил я.
— Вы догадливы! — едко ответила она. — Я терпеть не могу возиться с поганой кровью разных французов и арабов.
Я тихонько засмеялся.
— Видимо, вам больше нравилось возиться с кровью своих соотечественников, например, с кровью Фрелиха?
Фрау Айнциг вскочила со своего места и, нагнувшись надо мной, зашипела:
— Он не мог быть настоящим западным немцем! Иначе он никогда не пошел бы на такую подлость! Он хотел поднять бунт в институте из‑за окаменевшего черномазого кретина! Это только вы, французы, арабы, негры, русские и прочие…
Я не понимал, чего здесь было больше — фанатизма или патологической кровожадности. Передо мной стояла женщина–зверь, участница самого подлого и грязного из всех возможных преступлений.
— Когда‑нибудь, фрау Айнциг, вам будет плохо, ох и плохо… — простонал я и повернулся к стенке. Мне вдруг стало противно смотреть на эту гадину с завитыми бесцветными волосами, с тощей плоской фигурой, с остроносой маской вместо лица.
Айнциг хихикнула и вышла из комнаты. Я слышал, как она покатила впереди себя столик со склянками и инструментами.
Через некоторое время я встал с кровати и подошел к окну. Это был последний этаж здания, которое я раньше называл “резиденцией Грабера”. Справа возвышалась водокачка, а прямо виднелась ограда, за которой стояли два ангара — малый и большой. Там Грабер демонстрировал своих каменных чудовищ.
Голова еще сильно болела от удара, который мне нанесли, и я вернулся на свою койку. Нужно было о многом подумать. Нужно было решить, что делать дальше. Нужно было, наконец, приготовиться к своей неизбежной участи.
Смысл работы института Грабера стал предельно ясным. Я вспомнил, как однажды сказал Пуассон: “Мне кажется, Грабер хочет проделать в биологии какую‑то штуку…” В биологии? Нет. В самой жизни. Грабер создает совершенно новый органический мир, животный и растительный, в котором роль углерода выполняет кремний. Он научился создавать кремнийорганические растения. Он создает кремнийорганических животных. Он добрался и до человека. Ему удалось создать каменных уродов, которые, по его замыслу, должны стать идеальными солдатами для будущей войны.
Так вот зачем лаборатория создана в пустыне! Здесь море песка, необъятные океаны окиси кремния, аналога окиси углерода. Как углекислый газ необходим для питания растений, так окись кремния необходима для питания кремниевых рас гений. Растения нужны для питания каменных животных. Животные и растения вместе служат пищей для каменных роботов…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
