Здесь, в пустыне, вдали от цивилизованного мира, создавался безмолвный, гранитный мир.
Трудно было представить более страшное и более преступное назначение научного открытия. Но еще труднее было себе представить, как против всего этого бороться.
Почему найденная мною крыса окаменела? Она была мертва, что‑то в ее переделке было неправильным. Что значат слова Айнциг о том, что Фрелиху стало жаль “окаменевшего черномазого”? Не окаменел ли один из подопытных людей Грабера? Не превратился ли он в твердую, как гранит, статую?
Вспоминая дикую демонстрацию в ангаре, я вдруг подумал, что меня ждет такая же участь, как и Фрелиха, как и всех других. От этой мысли мне стало жутко. Как он это делает? Зачем фрау Айнциг взяла для исследования мою кровь? С чего все начинается?
Я беспокойно ворочался с боку на бок, с ужасом думая о том, что меня ждет, пока не услышал, как в двери щелкнул ключ. Я вскочил на ноги в тот момент, когда дверь резко отворилась, и в ней показался сам доктор Грабер.
Он широко улыбнулся, подошел к окну, взял табуретку и уселся напротив меня.
Я думал, что именно сейчас все и начнется. Я превратился в комок до предела напряженных мускулов, которые готовы были разжаться со страшным взрывом.
— Не бойтесь. Ваше время еще не пришло, Мюрдаль, — сказал Грабер.
— Я вас не боюсь. Я вас ненавижу! — прохрипел я.
— Это не имеет никакого значения, мой дорогой коллега. Когда вы будете, как все, у вас появятся совсем другие чувства.
Он расхохотался. Я встал во весь рост.
— Не делайте глупость, Мюрдаль. Вы же знаете, что я с вами легко справлюсь. Лучше сядьте и давайте поговорим, как ученый с ученым. Признаться, большинство тех, кто у меня работает, не такие уж и умные люди, как кажется. Например, ваш руководитель, доктор Шварц, типичный представитель догматической школы. У вас, должно быть, ум более живой.
— С чего это вы вдруг решили говорить мне комплименты? — с презрением спросил я.
— Я это говорю потому, что вы действительно любознательный человек. С риском для жизни вы пробрались в самую сокровенную часть моего хозяйства. Вы проделали долгий и утомительный путь по канализационной трубе. Вы не побоялись проникнуть в испытательный павильон. И все ради чего? Ради удовлетворения своей любознательности, не правда ли?
Я молча смотрел на Грабера, усиленно думая, к чему он все это клонит.
— Вы напомнили мне мою молодость. Когда я серьезно задумался над проблемой создания кремнийорганического мира, мне понадобились точные сведения о химическом составе крови различных животных. К своему удивлению, я мало что нашел в книгах. А то, что я находил, для меня не представляло никакого интереса. И тогда я начал делать анализы сам. Если бы вы знали, сколько кошек, собак, кроликов, свиней, баранов и других домашних животных я истребил! Мне нужно было точно знать, каков химический состав крови у этих животных во время сна, в то время, когда их бьют, когда их ласкают, когда их злят… Но вот с домашними животными было покончено. Казалось бы, все. Так нет! Я принялся за диких зверей! Ведь в моем искусственном мире должно быть все! Но где взять диких зверей? Как с ними обращаться? И, знаете, я отправился в зоологический парк. Я рисковал жизнью. Ночью я проникал в парк и, вооружившись флаконом сильного снотворного и шприцем, залезал в клетки хищников — ко львам, тиграм, пантерам. Я набрасывал на их морды тряпку, смоченную снотворным, и, когда они засыпали, всовывал иглу под их шкуры и высасывал из них нужное мне количество крови. После я бежал в лабораторию и проводил анализ. И так почти год — до тех пор, пока меня чуть было не раздавила своей ногой слониха, когда я брал кровь у ее спящего детеныша!
Грабер захохотал. Его лицо было розовым, лоснящимся, губы кроваво–красными.
— И все из‑за любознательности. Да. Только она одна двигает науку и прогресс человечества вперед.
— Прогресс? У вас патологическое представление о прогрессе. Ваши каменные солдаты — тоже прогресс?
— Конечно, Мюрдаль, конечно! — воскликнул он. — Раса каменных людей будет очень полезной. Они будут более полезными, чем, скажем, лошади, или верблюды, или слоны. Как‑никак, а это мыслящие существа.
— Мыслящие?
— Конечно. Мыслящие и покорные. У них отлично развито чувство страха. А это главное.
— А чего они боятся? Ударов? Огня? Пуль?
— Нет. Ничего такого они не боятся. Это как раз то чудесное их качество, которым мы должны воспользоваться. Но, обладая инстинктом самосохранения, они очень боятся того, что может их умер гвить.
— Что же их может умертвить? — спросил я. Грабер посмотрел на меня насмешливо.
— Вы очень, повторяю, очень любознательны, Но я не боюсь открыть вам секрет. Вы все равно его никому не разболтаете. Их может умертвить вода.
— Вода?
— Именно. Как и всякий живой организм, они потребляют воду.
— Ну и что же?
— Так вот, они должны пить не обычную воду. Как вам из химии известно, большинство соединений кремния в жидком виде может существовать только в сильно щелочных средах. Мои солдаты также могут жить только до тех пор, пока в их организме господствует щелочная среда. Они пьют воду, насыщенную едким калием.
— Ах, вот оно что! — воскликнул я. — Именно поэтому в ваших анализах потенциометрия занимает такое важное место?
— Совершенно верно, Мюрдаль, совершенно верно. И щелочность воды должна быть в строго определенных пределах. От… Впрочем, вам это знать не обязательно.
— Так почему же ваши, как вы их называете, солдаты боятся воды?
— А потому, мой дорогой, что если им дать не щелочную, а обыкновенную воду, они моментально окаменеют. Превратятся в каменных истуканов, в мумий.
— И вы их держите в постоянном страхе, что они окаменеют?
— Угу. Это могучее средство, при помощи которого ими можно командовать. Но вернемся к вашему любознательному уму, Мюрдаль. Как вы думаете, можно ли создать кремнийорганический аналог рибонуклеиновой и дезоксирибонуклеиновой кислот?
Я вспомнил, как итальянец Джованни в лаборатории Шварца безуспешно пытался синтезировать эти кислоты с кремнием вместо углерода.
— Для чего это нужно? — спросил я.
Грабер встал и несколько раз прошелся по комнате.
— Ах, если бы это удалось! Если бы живая клетка вся до конца могла стать кремнийорганической!
— Разве у ваших жертв она не полностью кремнийорганическая?
— Полностью, за исключением ядра. Понимаете: ядра! В этом вся трагедия…
— Трагедия?
— Да. Из‑за этого мои кремнийорганические организмы не могут размножаться. Для того чтобы их создавать, нужно брать уже готовый материал, нужно брать готовые углеродистые организмы…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
