Но ей не удалось уйти достаточно далеко, чтобы не услышать искренний, довольный мужской смех, и его тихий голос, лениво проговаривающий: «Не убежишь, чертовка. Я все равно найду к тебе подход».
Надо было послать его к дьяволу, но Крис не решилась обернуться, подозревая, что вид этого смеющегося мужчины не будет тем, что она сможет вынести без душевных потерь. *milady — миледи(читается МАЙ ЛЕДИ сходное по звучанию с My lady)
Глава 16
Она так вымоталась за остаток дня, что совершенно не ощущала ни рук, ни ног. Поэтому с трудом добралась до кровати.
Отчасти, Кристиана сама стремилась к этому.
Пытаясь прогнать тревожащие разум мысли и унять странное волнение в теле, захлестывающее ее при одном лишь воспоминании о словах, касаниях и взглядах Клода, она просто шла и, не раздумывая, выполняла, всю работу по хозяйству, до которой не доходили руки уже несколько месяцев.
Мать уговаривала ее отдохнуть, удивлялась причине столь яростного приступа трудолюбия, но Кристиане нечего было ей сказать, оттого она просто отшучивалась в ответ на расспросы родителей. Отворачивалась от пристального взгляда отца, который сидел на старом табурет, греясь на солнце, и наблюдал за ее метушней по хозяйству.
Но сейчас, упав на застеленную кровать, не имея сил даже на то, чтобы по-человечески снять платье, Крис была вынуждена признать, что все ее старания пропали втуне.
Одной мимолетной мысли об этом мужчине оказалось достаточно, чтобы по разбитому телу начало растекаться странное томление и жар. Словно Клод, в самом деле, ее привораживал. Только она не ощущала никакого магического воздействия. Ничего подобного.
И потому, не совсем понимала, что именно с ней происходит.
Может быть, Кристиана заболела? И потому ее бросало то в жар, то в холод, а все ее подозрения и мысли о Клоде совершенно ни при чем?
Но и будучи полностью вымотанной, она не могла врать себе. Такое объяснение было бредом.
И только этот мужчина, Клод, Великий Магистр Ковена, от которого ей стоило бежать, как от прибывшего в их порт корабля, экипаж которого болен чумой, являлся причиной ее «нездоровья».
Кое-как распустив шнуровку на лифе, Кристиана попыталась стянуть верхнее платье, чтобы остаться в нижней сорочке. Но даже то, что это принесло бы ей прохладу, не придало сил. Натруженные руки, трясущиеся после работы, которую пришлось делать сегодня, пульсирующие от потертостей и ссадин, которые Кристиана заработала из-за рассеянности, безвольно упали на покрывало.
«Полежу пару минут и опять попробую раздеться», — решила Крис, поддаваясь приятной слабости, окутывающей и тело, и разум…
…Кристиана гуляла на окраине леса. Ее израненные руки с удовольствием касались старых, мощных стволов дубов, напитываясь их силой, журчащей током сока под грубой корой. Деревья охотно делились с ней своим теплом, помогая измученному телу восстанавливать энергию. Луна, все еще кажущаяся совершенно круглой, хоть и перешла в фазу убыли, ярко освещала опушку, позволяя Крис свободно ориентироваться в сумраке. Но с севера, к этой полнощекой хозяйке небосвода, подбирались темные, клубящиеся тучи, оглашая ночной воздух далекими раскатами грома, и высвечивая горизонт проблесками молний.
Приближалась гроза.
И Кристиана была этому рада. Возможно, дождь наконец-то смоет пыль и удушающую жару, от которой не было никакого спасения в последние недели.
— Ночью гулять по лесу в полном одиночестве весьма опасно, милая. Да еще, и в такую погоду, — как ни странно, но тихий, немного насмешливый голос Клода, раздавшийся за ее спиной, не напугал Крис.
Даже обрадовал.
— Опасно? Я выросла в этом лесу, милорд, и ни разу не подвергалась здесь никакой угрозе, — она постаралась, чтобы ее голос звучал недоверчиво, с усмешкой, но, наверное, чересчур устала для этого даже во сне. — Разве что, это вас мне стоит опасаться? — не сумев полностью к нему обернуться, она чуть повернула голову, опершись щекой в шершавый ствол дуба.
— Меня…тебе стоит бояться в последнюю очередь, Кристиана, — голос Магистра стал еще тягучей, словно диким медом, растекаясь по ее коже. — Я не причиню тебя зла, — странно, конечно, но эти слова прозвучали подобно клятве.
Крис почувствовала, как легкая, ничем необъяснимая дрожь, пробежала по коже. Но тряхнула головой, сбрасывая с себя это ощущение.
Он приблизился к ней почти впритык, уперев одну руку в ствол дерева, на который опиралась Кристиана.
— Значит, я могу быть спокойна и в полной мере насладиться красотой этой ночи, — ответила она, прерывающимся голосом. Но все-таки, не возмутилась его приближением.
— Раз уж ты такая смелая — может, будешь менее ершистой, и назовешь меня просто Клод? — его дыхание щекотало ее шею, заставляло тонкие волоски на затылке вставать дыбом.
Он был слишком близко. Гораздо ближе, чем допускали любые нормы приличия. И ей стоило бы уйти. Однако, единственное, что на данный момент смогла сделать Кристиана — остаться на месте, игнорируя свое желание оттолкнуться от дерева и прижаться сильнее к его крепкому и манящему телу. Он был так близко. Расстояние между ними казалось не толще ее ладони.
— Не думаю, что стоит, милорд, — наконец, с легким вздохом произнесла Крис, и попыталась ускользнуть, поднырнув под его локоть.
Но Клод, словно предвидя такой маневр с ее стороны, быстро повернулся и ухватил ладонь Крис свободной рукой, дергая на себя.
Теперь он упирался спиной в ствол дерева, а она стояла рядом. Только гораздо, гораздо ближе, чем до того. От рывка Кристиана почти потеряла равновесие и вынуждена была ухватиться за Клода. Ее пальцы сжались, невольно комкая его сорочку.
Что-то в этом всем тревожило ее, вызывая подозрения в разуме.
Столкновение с его телом вышибло воздух у нее из груди…
— Куда же ты так быстро, милая? — усмехнулся он, довольный тем, что теперь она была прижата к нему, а его рука обхватила ее кисть, гладя пальцами измученную ладонь.
Кристина скривилась, когда он задел ссадины, но ничего не сказала, задумываясь, отчего так ясно ощутила боль.
— Мне пора домой. Да и гроза приближается, — она попыталась высвободиться.
— До грозы еще есть время, — теперь нахмурился Клод, и хоть Крис не видела причины смены его настроения, все равно, забеспокоилась.
Магистр наклонил голову и все еще хмурясь, поднес их руки ближе к лицу.
Она вздрогнула, когда на второй его свободной ладони вспыхнули яркие серебристые огоньки. Очевидно, Клод не был удовлетворен бледным лунным светом.
Дрожь прошла по ее позвоночнику, и горло сжалось от внезапной догадки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
