стало.
– Асон! – крикнул командир.
Хлыст юркнул в тень Великкамня. Мазнул взглядом по бойцам, а те как ни в чём не бывало рассматривают свои сапоги.
– С тобой пойдёт Драго, – проговорил Крикс.
– Ещё чего!
– Скажешь: поймал в долине.
– Посмотри на него и посмотри на меня. Я не мог его поймать.
– Тогда скажешь: заманил.
– Да у него на роже написано, что он из вашей братии. Я не мог его заманить. – Хлыст повозил по земле ботинком, поинтересовался вкрадчиво: – Чего ты хочешь?
– Хочу, чтобы мой человек побывал в лагере.
– Меня тебе мало?
– А ночью поможешь ему сбежать.
– Какого хрена, Крикс? – возмутился Хлыст. – Ты велел прийти, я пришёл. Прикажешь рассказать всё заново, я расскажу. Задашь вопросы, я отвечу. Большего от меня не жди.
– Значит, отказываешься.
– Даже если я слеплю легенду, его тут же пришьют.
– Не пришьют. У вас скоро будет некому добывать алмазы.
– Там всё на страхе держится. А такого разве запугаешь? Нет, Крикс, братва рисковать не будет. И я не буду. Я и так по лезвию хожу.
Командир сорвал худосочную травинку, закусил в уголке губ:
– Ладно. Ступай.
– Ты не забыл, что обещал мне?
– Не забыл.
Подхватив вёдра, Хлыст попятился. А просил он немногое: Осу отправить обратно в «Котёл», а его куда угодно, но только не с Осой. И просил так, на всякий случай, если задуманное дельце не выгорит.
– Поклянись, что завтра не забудешь.
Командир еле заметно кивнул. Хлыст повернулся к нему спиной и побежал по шуршащей траве. Сверху припекало солнце, в лицо хлестал пышущий зноем ветер, а внутри от нестерпимого жара шипела кровь.
***
Глядя Асону в спину, Крикс выплюнул травинку, вытер рот.
– Ты дашь ему уйти? – прозвучал голос Драго.
– Сегодня – да.
– Завтра.
– Этот гад измывался над моим племянником. Такое не прощают. И обещал убить детей Анатана. А такие, как он, слов на ветер не бросают.
Крикс вытащил из-за голенища сапога охотничий нож, принялся точить о Великкамень.
Ещё неделю назад он мог заставить Асона подсыпать дружкам в еду снотворное и без трудностей освободил бы пленников (с бóльшим удовольствием дал бы отраву, если бы бандиты и жертвы не ели из общего котла). А потом с ребятами устроил бы ракшадам засаду. Но Асон сказал, что кое-кто из братков выходит воинам навстречу и ждёт их где-то в горах. Враньё? Возможно. Однако ублюдков пока лучше не трогать.
Была ещё одна причина для сомнений и тревог.
До поисков правителя Крикс никогда не бродил по горам. Даже когда разыскивал двоюродного брата и племянника, шёл вдоль подножия гряды, уверовав в благоразумие кузена. Сейчас приходилось полагаться на компетентность Анатана, точнее, на его рассказ о посещении лагеря и на примитивную карту, найденную им в сейфе друга детства, ныне покойного Лабичи.
Анатан перерисовал небольшой участок цепи скал, через который пролегают две отдалённые друг от друга тропы. В наивысшей точке они сужаются настолько, что идти можно лишь глядя попутчику в затылок. За узкими перешейками тропки вновь расширяются и бегут вниз, в котлован, похожий на перекошенную пивную кружку с отломанным краем со стороны моря. Крутые склоны и дорожки хорошо просматриваются сверху, с утёса, где сидит дозорный или, как его называет Асон, верхогляд, у которого тонкий слух, острый глаз и своеобразный свист. Где-то там, возле тропок, прячутся сторожевые.
В бандитское логово никто незамеченным не пройдёт. Но стоит перекрыть оба входа, останется единственный выход – с обрыва, с головокружительной высоты в море. Верная смерть! И этим лагерь беглых искупленцев напоминал лагерь смертников. Сравнение «Провала» с «Котлом» не давало Криксу покоя. Может, существует ещё одна тропа, которую не разглядел Анатан, а Лабичи умышленно не нанёс на карту. Может, именно по ней приходят ракшады. И не потому ли тёртый калач по кличке Хлыст отказался провести в лагерь Драго? Но если есть тайный путь, почему отморозок до сих пор не сбежал?
Асон взбирался на пригорок. Глядя ему в спину, Крикс прикоснулся к лезвию ножа, слизнул с пальца рубиновую каплю.
С самого начала всё пошло не так, как он представлял себе. Пять дней назад, направляясь к морскому народу, Крикс надеялся, что сможет уговорить Йола дать хотя бы с десяток человек. Но старик оставался непреклонным. Тогда Крикс замыслил обратиться с этой просьбой непосредственно к молодым и сильным мужчинам уже в лагере ориентов. Каково же было его изумление, когда Йола оказался главным старейшиной всех племён, разбросанных по побережью. С таким не поспоришь и через голову такого не прыгнешь.
К Криксу ориенты отнеслись с опаской. В полном молчании отвели его в дальнюю неглубокую пещеру. Туда же притащили плоский матрас и подушку, набитые сухими водорослями. Принесли скудный ужин – несколько печёных рыбёшек и пресный блин.
Не притронувшись к еде, Крикс улёгся на матрас. Закатное солнце освещало стены грота, покрытые, словно чешуёй, беловатыми наростами. С моря тянуло приятной прохладой, доносились крики чаек и ласковый шёпот волн. Если бы Крикс не проходил час назад мимо шатров и обжитых пещер, мимо белья на верёвках и вытянутых на песок лодок, мимо распяленных между кольями сетей и костров с кипящими котелками, если бы не видел толпы ориентов, занятых своим делом, то решил бы, что находится один на всём побережье.
Заложив руки за голову, Крикс рассматривал каменный свод, уходящий в кромешный мрак, и думал о товарищах, которые уже несколько дней и ночей прячутся на тропах, ведущих к горному провалу. Они ждут его с подкреплением и чётким планом действий. А плана, как и подкрепления, нет.
Крикс мысленно держал в руках весы: на одной чашке – клятва стоять на защите чести династии Карро, на другой – жизни пяти верных, испытанных армией друзей. Чашки поочерёдно опускались и поднимались. Наконец, лишив окончательно самообладания, замерли на одном уровне. Скрипя зубами, Крикс перевернулся на живот и закусил уголок подушки, пропахшей рыбой и солью.
С наступлением темноты за стенами грота воцарилась другая, странная тишина. Заглушая дыхание моря, она звенела на самой высокой ноте, доступной слуху человека. Крикс поднялся, надавил на уши; монотонный звук не исчез. Выглянул из пещеры.
На берегу, неподалеку от его временного пристанища, горел костёр. Языки пламени лизали низкое ночное небо, снопы искр смешивались со звёздами. Вокруг костра сидели люди. Подогнув ноги под себя и уронив головы на грудь, они находились в другом, недоступном Криксу мире. Он попытался сосчитать их, но звенящее безмолвие и завораживающий полёт мерцающих брызг огня сбивали с толку.
Вдруг высочайшая нота оборвалась.
