мне найти родных. Он равнодушно смотрел, как убивали моего брата. Он позволял морить голодом, избивать и насиловать ребёнка. Он до сих пор разрешает этой мрази истязать ни в чём не повинных людей. Он препятствует мне сейчас: лишает твёрдой веры и изводит подозрениями. И если Ему нет никакого дела до меня, простого смертного, который сорок лет жил с именем Бога на устах…
Крикс до хруста в пальцах сжал нож:
– Месяц назад правитель вернул мне племянника и дал мне право разделаться с его мучителями. Отныне правитель – мой Бог. Я вывернусь наизнанку, но выполню его приказ! – Окинул товарищей взглядом. – У меня к вам единственная просьба: делайте с ублюдками что угодно: ломайте ноги, руки, пускайте кровь, но не убивайте. Убить их должен я!
Бойцы кивнули.
– Ракшадов возьмём, когда они будут возвращаться из лагеря, – продолжил Крикс. – Драго, Мебо и Лайс займут позиции на восточной тропе. Остальные пойдут со мной.
– Эта гнида говорила, что они без оружия, – произнёс Драго.
– Он много чего говорил.
– Какая разница, с оружием они или нет, – отозвался Мебо – рослый, зеленоглазый боец с ямочками на щеках. – Возьмём их, и точка!
– Затем встречаемся возле обрыва, – продолжил Крикс. – Йола свистнет ориентам. Пока те шумят, проникнем в лагерь.
Засунул нож за голенище сапога:
– Мебо! Смени Лайса. Я на западную тропу. Остальным спать. Нам предстоит бессонная ночь и тяжёлый день.
– У Йола другой план, – неожиданно произнёс ориент.
– Мы уже всё обсудили, – отрезал Крикс.
– Йола пять дней слушал командира. Теперь командир пять минут послушает Йола.
Крикс, поражённый тоном старика, метнул взгляд на товарищей:
– Прости. Мы выслушаем тебя. Говори.
– Йола может рассказать о крике морского народа, но не будет. Если командир и его люди сделают так, как говорит Йола, никто из людей командира не погибнет, и командир выполнит приказ своего правителя-Бога.
– Никто не собирается погибать, – вставил Мебо.
– По плану командира людям надо разделиться. Три человека против трёх ракшадов – верная смерть.
– Ты откуда знаешь? – вновь ввернул Мебо.
– Йола много чего знает, но рассказывать не будет. А если у людей командира нет уважения к главному старейшине морского народа, Йола уйдёт.
– Извини, старик, – произнёс Мебо. – Я не знал, что ты старейшина морского народа.
– Главный старейшина, – промолвил Йола.
– Извините, – повторил Мебо, вдруг перейдя на «вы».
Поднявшись, старик порылся в кармане штанов, вытащил свёрток. Размотал плотную ткань. В воздухе запахло керосином.
– Это горный воск. – Йола отщипнул кусочек от зелёного комка, остальное протянул Криксу. – Надо разделить на всех и всегда держать в кулаке, а то воск застынет.
Крикс помял ком в ладони – мягкий, липкий и слегка тёплый:
– Зачем нам воск?
– Когда полетят птицы, заткните воском уши.
Бойцы переглянулись.
– Йола! Какие птицы? – спросил Крикс, решив, что у старика из-за жары начался бред.
– Командир увидит птиц и поймёт.
– Увижу, пойму. Что дальше?
– Когда птицы улетят, бегите в провал.
– На верную смерть, – пробурчал Мебо.
– Верная смерть тем, кто вытащит воск из ушей.
– Хорошо, Йола, – сказал Крикс, уже жалея, что позволил старику выставить себя на смех. – Прибежали. Дальше.
– Командир прибежит в провал и поймёт.
– Я хочу понять сейчас – когда и почему полетят птицы?
– Йола ответит. Когда ракшады придут в лагерь. Потому что Йола подаст сигнал морскому народу.
– Как ты узнаешь, что ракшады пришли?
– Йола будет в лагере, – проговорил старик и направился к пригорку.
Он явно не в себе!
– Йола! Постой! – крикнул Крикс, ещё надеясь, что ориент пошутил, но старик не по-стариковски быстро топал вперёд, оставляя за собой дорожку примятой травы.
– Да он с ума сошёл! – воскликнул Драго.
– Старейшина! Вернитесь! – позвал Мебо.
Ругнувшись под нос, Крикс побежал за стариком, выкрикивая на ходу:
– Йола! Не чуди!
– Йола старик, а не чудак.
– Это не твоя война!
– Командир на своей войне погубит своих людей.
– Они знают, на что идут.
Ориент резко обернулся:
– Йола тоже знает. Если погибнут люди командира, Йола покроет морской народ позором. – Сжал Криксу локоть и на удивление складно произнёс: – Доверься моему Богу. Мой Бог не подведёт.
Вернувшись к Великкамню, Крикс какое-то время мял в руке зелёный комок. Ребята молчали. Да и что они могли сказать?
– Значит так. Действуем по нашему плану. А это… – Крикс посмотрел на воск. – Это разделим.
***
Хлыст перебирал сваленную в углу лачуги одежду. Вдруг в проломы крыши ворвался громкий плач чайки. Верхогляд… За стенами стало тихо: заглохло ворчание Прыща, замолкли причитания Пижона, оборвалась отборная ругань Жердяя. На фоне внезапной тишины противно заскрипел песок.
В щелях между досками мелькнул чей-то силуэт. Надсадно вздохнув, распахнулась дверь, и через вдавленный в землю порожек переступил Оса.
– Ничего подозрительного в долине не заметил? – спросил он приглушённо, словно нежданный гость, шагая вдоль обрыва, мог его услышать.
– Я бы сразу сказал, – буркнул Хлыст, сжимая дрожащими руками холстяные штаны и рубаху.
Оса прищурился:
– Чем занимаешься?
– Хочу переодеться.
– Куда-то собрался?
Хлыст судорожно соображал, что же ответить. Наконец придумал:
– Мои шмотки совсем прохудились. А вдруг Таша придёт?
– Пошли, посмотрим, кого нечистая принесла, – проговорил Оса и выскользнул из лачуги.
Хлыст торопливо скинул с себя тряпьё, надел лёгкую просторную одежду, некогда снятую с мёртвого ориента. Посмотрел на свои ботинки со сбитыми носками. В них разве что по прииску лазать. Вот бы у Пижона сапоги забрать, и тогда там, где он скоро окажется, его примут за сезонника, блуждающего по свету в поисках работы.
Возле костра с бурлящим казаном, из которого смердело чем-то прогорклым, сидели Оса и Жердяй. Натянув кепку до самых бровей, Пижон лежал чуть поодаль, подставив закатному солнцу голый зад.
Посмотрев на тощие ягодицы, усеянные грязно-жёлтыми нарывами, и не сдержав брезгливую гримасу, Хлыст примостился на острый камень и направил взгляд вдоль провала.
– Если дождя не будет, пойдёшь с утра к озёрам, – произнёс Оса.
Хлыст вдавился в камень:
– Я же сказал: вдруг Таша придёт?
– Боишься, что Жердяй её отхарит? Так я с тобой его отправлю.
Жердяй заржал как сдыхающая кляча.
Хлыст провёл пальцами по рукоятке кнута:
– Спина болит.
– И в каком месте болит? – спросил Оса, прищурившись.
– Опаньки! – воскликнул Жердяй. – Кто к нам пожаловал!
Хлыст ожидал увидеть кого угодно: того же бойца, похожего на Бурнуса, даже Крикса, но только не глуповатого с виду ориента, который годился браткам в деды. Костеря себя последними словами, Хлыст с ужасом наблюдал за шагающим между валунами стариком и теребил изуродованными подагрой пальцами рубаху. И дёрнул же чёрт выбрать именно эту одежду.
Ориент с наивной улыбкой приблизился к костру:
