Бернис сказала, что вечером Келлер отправляется ужинать с одной академической знаменитостью. Лучшего шанса для ограбления быть не может. Итак, сегодня ночью.
– Роман, ты можешь выйти из игры, если хочешь.
– Я буду с тобой. Просто я немного беспокоюсь, что Келлер может передумать и проверить сейф завтра до того, как мы получим результаты экспертизы Стоуна. Если он поднимет шум, то вы с Бернис можете оказаться сама знаешь где, и все наши планы будут нарушены.
– Келлер сказал Бернис, что стенды будут готовить через три дня, и добавил, что лучше не трогать хрупкие листы до церемонии. – Эннабел посмотрела на часы. – Ты уверен, что он придет?
– Брило будет здесь, поверь мне. Он помешан на такого рода приключениях, как ты на поэзии, а я – на тебе. – Роман поцеловал Эннабел. – Тебе страшно?
– Немного. Нет! Страшно очень. Я просто молюсь, чтобы не изменилось расписание проверки кабинетов. – Эннабел снова посмотрела на часы, она начинала нервничать. – Он уже должен быть здесь, Роман.
– Вот и он. – Роман указал на темную фигуру, приближающуюся к ним. – Брило, ты опоздал на пять минут. Стареешь?
– Я обошел Институт сзади, приятель, чтобы проверить, не ждут ли нас там какие-нибудь сюрпризы. Вы готовы?
– Мы войдем через боковую дверь, – сказала Эннабел. – У меня есть ключ. Если кто-нибудь появится, спрячьтесь. Я имею доступ в это здание и днем, и ночью. Никто не удивится, если увидит, что я допоздна работаю в своем кабинете. Но покажется подозрительным, если я появлюсь в институте ночью с двумя мужчинами.
В здании не было ни души, в коридорах горел тусклый свет.
– Нам повезло, – прошептала Эннабел, когда они шли через холл. – Почти все пошли на Трафальгарскую площадь. Там сегодня публичные чтения. Один из наших аспирантов представляет свою так называемую «конкретную поэзию».
– Знаю. Та чепуха, в которой нет ничего, кроме «чух-чух» поезда. А еще некоторые поэты пытаются обессмертить звуки приступа астмы.
Эннабел засмеялась.
– Вы действительно думаете так о современной поэзии?
– Я просто не люблю людей, которые соединяют вместе не рифмующиеся части предложений, добавляют туда одно или два слова и называют это поэзией.
– Тс-с! Вот его кабинет. – Эннабел достала ключ, который дала Бернис, и облегченно вздохнула, когда дверь в кабинет доктора Келлера легко открылась.
– У меня есть фонарь, – сказал Брило. – Проверьте, чтобы шторы были закрыты. – Он быстро направился к сейфу.
Эннабел изумилась, как легко этот человек передвигался с темноте, словно кошка.
– Боже, они называют это сейфом! Его может открыть даже ребенок. – Брило встал на колени перед сейфом, Роман – у двери. – Не удивительно, что у нашего правительства такие неприятности! – бормотал Брило, повернув ручку один раз, затем еще и еще.
Его ухо было прижато к дверце сейфа.
– Вы только посмотрите на это! – презрительно произнес он, легонько потянув дверцу и открывая сейф.
Эннабел увидела свет на улице, но успокоилась, когда машина проехала мимо.
– Получилось? – Эннабел подошла к сейфу и, наклонившись, достала опечатанный ящик с надписью «Секретно». – Я уверена, это то, что мы ищем. – Он был почти такого же размера, как и шкатулка, которую у Джереми украли разбойники на дороге близ Кентербери.
Эннабел открыла металлический ящик и едва не потеряла сознание, увидев листок, лежащий сверху. Это была копия стихотворения «Изабелле», которую Джереми брал с собой в Италию, только имя было изменено на Фелицию.
– Уверена, что твой друг Стоун сможет доказать это кощунство, – сказала Эннабел – Боже, здесь все еще можно прочесть прежнее название.
Она выпрямилась и посмотрела на своих помощников.
– Мерзавец Келлер! Он все знал!
– Тс-с! Кажется, я слышал какой-то звук. – Роман взял девушку за руку, и, затаив дыхание, они стояли, прислушиваясь. – Ничего страшного, успокойтесь! Просто еще одна машина. И все-таки чем быстрее мы уйдем отсюда, тем лучше. – Он посмотрел на ящик с драгоценными рукописями.
– Знаете, давайте в целях безопасности оставим ящик здесь и заполним его чистой бумагой. Если Келлер будет проверять сейф завтра утром, он увидит ящик и ничего не заподозрит.
– Хорошая мысль. – Эннабел прошла в прилегающую к кабинету приемную Бернис и принесла коробку чистой бумаги.
Вытащив чистые листы, она положила на их место рукописи, а железный ящик заполнила бумагой. Роман аккуратно закрыл ящик и поставил его в сейф.
– Ну вот. Теперь у нас есть шанс, что он обнаружит пропажу рукописей не раньше, чем мы будем готовы к этому.
На улице они облегченно вздохнули.
– Должен сказать, из нас получилась неплохая команда. На днях я прочитал о выставке известных драгоценностей в Британском музее… – хитро произнес Брило.
Услышав, что думают по этому поводу Роман и Эннабел, он тут же бесшумно удалился и растворился в темноте.
– Уф. – Эннабел откинулась на сиденье, чувствуя, как адреналин в крови приходит в норму. – Надеюсь, Джереми знает, в какую историю мы ввязались из-за него. Отвезем все это твоему другу прямо сейчас?
– После короткого лирического отступления – Роман наклонился, взял рукописи с коленей Эннабел, затем обнял девушку и поцеловал.
Через пару минут он проворчал.
– Самое неприятное в английских машинах – это то, что в них совершенно несносные задние сиденья. Не знаю, как ты, но меня это ограбление очень возбудило. Кровь начинает пульсировать, как во время игры, когда счет равный, и ты не знаешь, кто одержит победу, и вдруг твоя команда забивает один гол, потом второй.
Эннабел оттолкнула его и рассмеялась.
– Вижу, мне придется изучать теорию футбола. Перестань, Роман, вдруг полицейский увидит, что мы тут делаем. Давай поедем к твоему другу, а потом можно и подурачиться.
– Обещаешь? – Роман завел машину.
– Как правильно заметил Брило, ты ничего не получишь от этого дела, кроме моей благодарности. Думаю, что знаю, как проявить ее.
Роман свернул в сторону, чтобы пропустить машину, въезжающую на институтскую стоянку.
– Пригнись!
Когда Эннабел поднялась с пола, Роман смотрел в зеркало заднего обзора.
– Я не очень хорошо разглядел, но уверен, что он не заметил тебя.
– А на какой машине он ехал? Не на черном «мерседесе»? – Сердце Эннабел бешено билось.
Если Моррис Келлер зайдет сейчас в свой офис и обнаружит пропажу рукописей, то уже через час у него будет ордер на арест похитителей.
– Я сосредоточился на том, чтобы выехать со стоянки, поэтому ничего не могу сказать. Ладно, лучше всего заняться неотложными делами и надеяться, что это был не Келлер.
