Но это испортило их чудесное настроение, к дому инспектора Стоуна на Блик-стрит они ехали в полном молчании.
– Подлог? Вы знаете, что такое подлог? Подлог, как и подделка, – это высококвалифицированная работа, требующая, если хотите, таланта. А это обыкновенная, вульгарная, плохо выполненная халтура, – гневно говорил Сидней Стоун с лупой в руках.
Он только что закончил изучать копию рукописи стихотворения «Изабелле». Его гости расположились на диване и, потягивая старое бренди, ожидали приговора.
– Если посмотреть внимательно, то каждый увидит, что первоначальное название скопированного стихотворения было стерто и заменено новым. Что касается почерка на рукописи и на этой копии, он идентичен и принадлежит Джереми Харкеру. Совпадает написание букв «ф» и «т», а также его манера выделять жирной линией некоторые места, на которые он хотел обратить особое внимание читателей. – Стоун встал из-за стола и снял очки. – Наверное, этот Ньютон Фенмор был круглый болван, если надеялся выдать работы Джереми за свои.
– Именно таким он и был, – вставила Эннабел. – То есть, я хочу сказать, наверное, был. Инспектор Стоун, вы можете дать мне письменное подтверждение того, что обнаружили? – От пережитого волнения, а также от выпитого бренди Эннабел чувствовала слабость в ногах.
До этого момента она не была уверена, что сможет доказать свою правоту. Но сейчас, глядя на бывшего инспектора Скотленд-ярда, производившего впечатление сильного, знающего, уверенного в себе человека, Эннабел знала, что выстоит в борьбе против Морриса Келлера и других клеветников.
– Если дело дойдет до суда, вы согласитесь дать свои показания?
Синевато-серые глаза инспектора с укором смотрели на девушку.
– Милая леди, всю жизнь я боролся за соблюдение законности и сражался с теми, кто посягал на нее. Я презираю вора больше, чем ненавижу беспощадного убийцу. Украсть слова мертвого человека – это украсть его душу. По крайней мере, у человека, которого убили, остается его душа. Конечно, я дам вам подтверждение. И хочу вас заверить, что люди, которые по долгу службы вынесут приговор этому мерзавцу, расследованием подлога будут обязаны мне.
– Сидней, я твой должник. – Роман поднялся и протянул руку своему другу. – Только дай знать, когда.
Инспектор Стоун подмигнул молодым людям.
– Я думаю, если вы пригласите на свадьбу старого холостяка, это будет возвращением долга. Милая леди, – он повернулся к Эннабел, его веселость сменилась серьезностью. – Я не знаю, где вы научились этому, но меня восхищает ваше понимание того, что важнее всего сейчас для людей в современном мире. Как старый блюститель закона, хочу заявить, что вижу в вас надежду на то, что такие молодые люди, как вы, могут возродить утраченную нашим обществом мораль.
Эннабел хотелось плакать, но она крепко обняла человека, который помог ей вернуть Джереми Харкеру Симмонзу и его поэзии заслуженное место в литературе.
Глава 24
Эннабел и Роман покинули квартиру Сиднея Стоуна, предварительно договорившись о встрече. Необходимо составить подтверждение подлинности рукописей и копии, а также подумать о других законных шагах, которые могут посрамить притязания Морриса Келлера на литературную славу его бездарного предка.
– Я хочу, чтобы рукописи Джереми были в безопасности, – сказала Эннабел Роману по дороге в Мейдстон. – Получилось что-то вроде круговорота, как и должно быть. Я думаю, Джереми это понравится.
– Наверное, Джереми был отличным парнем. – Роман наклонился вперед и протер ветровое стекло.
Было уже очень поздно, и знаменитые английские туманы опускались на проселочную дорогу, ведущую к Шеффилд Холлу.
– Иногда у меня возникает такое чувство, будто я встречался с ним.
Эннабел ничего не ответила. Она крепко прижимала к груди коробку с произведениями Джереми и думала о письме, которое Изабелла пыталась передать ему в камеру. Она надеялась, что он прочитал его. Ей хотелось, чтобы в последние минуты своей жизни Джереми знал, что настанет день, когда справедливость восторжествует, и его имя станет таким же известным, как и имена его друзей.
– Слава Богу, мы почти дома, – сказала Эннабел, положив голову на плечо Романа. – Дома! Ты тоже считаешь замок своим домом?
– С первой минуты, как увидел его, – ответил Роман, останавливая машину около башни. – Не лучше ли провести эту ночь в замке?
– Мне хотелось бы побыть одной. – Эннабел с тревогой посмотрела на Романа. – Но это не значит, что я не хочу быть с тобой. Просто, понимаешь…
Роман поцеловал кончик ее носа.
– Не надо объяснять, дорогая. Я знаю, как важно для тебя то, что ты делаешь, а сегодняшняя ночь здорово вымотала тебя. – Он хотел выйти из машины, но остановился, держась за ручку дверцы. – Послушай, Эннабел, я тут думал кое о чем. Наверное, тебе тоже следует задуматься над этим. Ты очень много работала над своей диссертацией. Если все получится не так, как должно быть, если Келлер все же выйдет сухим из воды, что будет с тобой? Твое имя будет дискредитировано, твоя работа не будет стоить ни гроша, и тебе потребуется чертовски много времени, чтобы найти работу в каком-нибудь другом институте. Ты же знаешь, как быстро распространяются слухи в академических кругах. Ты сознаешь это?
– Конечно, – Эннабел поцеловала Романа. – Ты очень милый, но я пойду до конца, несмотря ни на что. Я взяла на себя обязательства и не отступлюсь. Пусть будет, что будет.
Роман крепко поцеловал ее.
– Я знал, что ты ответишь именно так, поэтому я и люблю тебя. А как же обещанная благодарность, Холмс?
У двери в башню Эннабел обернулась и засмеялась.
– Завтра ночью, милый Ватсон! – Она послала ему воздушный поцелуй. – Спокойной ночи, дорогой принц! И пусть ангелы охраняют тебя на пути к замку!
– И тебя тоже, – прошептал Роман.
Он подождал, пока Эннабел войдет в башню, и поехал в замок.
И тогда неподалеку от башни завелся мотор машины с выключенными фарами, и она стала осторожно, зловеще приближаться к тому месту, оттуда только что отъехала машина Романа. Из машины вышел человек, бесшумно закрыл дверцу и посмотрел на башню, в верхней комнате которой Эннабел только что зажгла свет.
Мужчина подождал несколько секунд, затем подошел к двери башни, под которую раньше положил спичечный коробок. Слегка толкнув дверь, он открыл ее.
Полусонная Эннабел потягивалась и зевала, ей казалось, что не хватит сил даже на то, чтобы раздеться, а уж тем более поднять каменную плиту и закрыть старый тайник.
«Нет, – подумала она, – зная, что стихотворения Джереми наконец-то в безопасности, я буду лучше спать».
