Вилсона несильно пнули ногой, как бы проверяя, жив он или нет. Потом они воткнули факел в песок и под руки его приподняли.
– Кто ты? – Вилсон почувствовал ужасный запах изо рта человека, который задал вопрос. Он был грязным, его длинные волосы слипшимися, а черты лица едва различимыми под толстым слоем грязи.
– Человек, – священник немного отвернулся, чтобы не чувствовать этот пробирающий запах дикой лесной жизни.
Люди, схватившие его, были дикарями. А у дикарей разговор с чужаками был прост. Обычно его просто не было.
– Что хасер? Этот чужой персона! – сказал один другому. – Надо его старшему левар!
– Ире, ире! – ответил второй.
Они отпустили Вилсона, но тот едва держался на ногах. Тогда один из дикарей погрузил его на спину и понес. В пути они почти не разговаривали, и нужна была необычайно развитая фантазия, чтобы представить, куда они могли его нести. К старшему? К вожаку своему, что ли?
Безоблачное звездное небо сменилось на практически непроглядные верхушки темных деревьев. Вилсон почувствовал запах гнили. Только теперь он исходил не от людей, а был повсюду: вонью был пронизан весь лес. Под их ногами что-то шелестело, как будто они шли по лиственному покрову. Вот только с чего бы листьям быть на земле, а не на деревьях?
Скоро впереди начал проглядываться неяркий источник света. Они куда-то подходили. Наверное, к лагерю дикарей. Больше всего Вилсона интересовало, кем были эти люди, и где они все находились. Может быть, сейчас он был далеко за пределами королевства. Тогда, здесь не действовали никакие законы. Хотя, и в пределах королевства законы не очень-то действовали.
Лагерь, который все-таки оказался лагерем, был небольшим, но достаточно людным. Такие же грязные люди, вытаращив глаза, сопровождали их троих удивленными взглядами, будто увидели не человека, а страшного монстра.
Их строения были деревянными, в основном из тонких палок, скрепленных веревками. Эти дома были примитивными, да, но кое-где проскакивали признаки цивилизации. Например, один дом был построен на фундаменте из обработанных камней, подобных тем, которые были заложены в стену Турмоила, но темных оттенков. Еще внимание Вилсона привлекли две телеги. В них должны были запрягаться лошади, но лошадей в лагере не было, ни одной, поэтому оставалось только гадать, как именно дикари их использовали. В некоторые дома были встроены окна замкового типа, видел Вилсон и подобные двери. Создавалось впечатление, будто это племя, или что бы это ни было, разграбило остатки древнего замка, и слепило свое поселение из всего, что нашло на руинах. Но самое интересное, несмотря на свою схожесть с Турмоильскими, ни камни, ни окна, ни двери, ни что-либо еще не принадлежали городу. Отличия были незначительными, но все же, таких конструкций Вилсон никогда еще не видел. Особенно настораживали темные камни, которые не входили в состав ни одной известной Вилсону постройки на территории королевства. Что же это было за место? И кто эти странные дикие вонючие люди? В каком мире он находился?
Его провели через весь лагерь, а потом кинули в небольшую клетку и заперли дверцу. Принесшие его дикари ушли, сказав одну лишь фразу, предназначенную остальным жителям поселения, которые до этого шли за ними по пятам, заинтересованные происходящим:
– Ирсе, все ирсе!
И все они ушли, оставив Вилсона одного сидеть при свете нескольких ярких факелов. Он знал, что нужно было оставаться в сознании и ни в коем случае не засыпать. Но усталость, накопившаяся за все дни, проведенные на корабле и в воде, давала о себе знать больше, чем хотелось. Он засыпал, всеми оставшимися силами борясь со сном. В конце концов, сон победил. Проснулся Вилсон, когда было уже светло. Его разбудили.
Где-то высоко светило солнце, придавая лесу невероятные оттенки. Высокие деревья были укрыты разноцветными листьями, не зелеными, а желтыми, красными и коричневыми. Листва осыпалась при каждом легком дуновении ветра, выкладывая на земле толстый пестрый ковер. Потом, попадая на землю, нижние слои начинали подгнивать, а верхние носились туда-сюда, сопровождаемые слабым течением воздуха. Такого пейзажа Вилсон еще никогда не видел, а о подобном никогда даже не слышал. В его представлении, листья всегда должны были быть зелеными, а опадать могли только с больных деревьев. Здесь же больным был весь лес.
Воздух был теплым, но сырым, намного влажнее, чем в Гринбелте. Легкий утренний туман оседал на землю, покрывая лиственный покров росой, которая не высыхала, а уходила в почву, пронизывая каждый опавший лист. Там, где листьев не было, была черная жидкая грязь, усеянная многочисленными следами людей. По крайней мере, теперь было ясно, почему все они были такими грязными.
Вилсон почувствовал сильный удар в плечо. Он обернулся и увидел человека. Трудно было понять, был ли этот одним из тех, кто принес его сюда. Они все были такими одинаковыми, и практически невозможно было даже распознать, был ли это мужчина или женщина. Священник приподнялся, пристально наблюдая за человеком. Он представил себе, что сейчас выглядел приблизительно так же, как и они, если не хуже. Вся одежда по-прежнему была насквозь мокрой, влажные длинные волосы прилипали к лицу, а голова вся чесалась от морской соли. Усталость немного отошла, предоставляя место кратковременной утренней бодрости. Хотя, сам Вилсон не мог сказать, что был бодр. Его разум был свободен от мыслей, и все, чего хотелось на данный момент – просто уйти отсюда.
Он подумал о том, что с дикарем можно было попробовать расправиться с помощью магии. Но священник не был уверен, на сколько рун ему хватит сил. Он не чувствовал в себе магической энергии. И несмотря на продолжительный глубокий сон, он все еще был голоден, а его движения были неслаженными и растерянными. Нет, использование магии сейчас было исключено. Так он мог только разозлить местных жителей, которые и без того казались не очень приветливыми.
Когда Вилсон поднялся и немного размял ноги, его подтолкнули к выходу из клетки. Священника снова повели через весь лагерь. Ноги по щиколотку утопали в лиственной каше, поэтому идти было непросто. Вдобавок ко всему, он здорово замерз. Как ему показалось, здешний климат был даже менее приветливый, чем заснеженная равнина Северного леса. Там царили лютые морозы, но было относительно сухо. Здесь же влага пробирала до костей, все тело дрожало, зубы стучали, а глаза почему-то слезились.
Вилсона привели к зданию, полностью построенному из камня. Такое здесь было единственным, и нетрудно было догадаться, что здесь жил вождь, или старейшина, ну, или как там его называли. Постучав в дверь, дикарь отошел и жестом пригласил Вилсона войти внутрь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
