странно. Когда семья, что последние семь лет без наследников, начинает истреблять другие семьи одну за другой, попутно заставляя крупный по меркам того места дом вдруг весь сжаться — это уже аномально. Откуда такие силы у маленькой семьи?
— От той техники, что мы купили, — спокойно ответил я.
— Да? Кстати, насчёт неё. Как так получилось, что ваша техника подозрительно похожа на технику, что напала на охотников?
— Быть похожим — это преступление? — спросил я, приподняв бровь.
— Быть исключением, похожим на другое исключение, — поправила она меня. — Я ни разу не видела такого корабля. Да, я знаю, что вы его как-то зарегистрировали, как и ту броню, однако…
Интересно, что она сказала лишь про корабль. Значит ли это, что активную броню она уже где-то видела? Или неправильно выразилась?
— Однако что? — спросил всё же я.
— Что происходит?
— Война.
— Я могу испортить тебе жизнь, Грант, — негромко произнесла она прищурившись.
— Портьте, — невозмутимо ответил я.
Фоксруд долго смотрела мне в глаза, после чего тихо рассмеялась.
— Я шучу, не напрягайся так, дорогой. К сожалению, одинаковая техника не говорит о твоей причастности. Однако война, в чём причина?
— Почему вы не спросите Лорье?
— Спрошу. Потом. Но мне интересно, что ты скажешь на это. Только ты появляешься, и вокруг разрастается пожар. Будь ты на моём месте, тебе бы тоже это показалось странным.
— Мне казалось, что Лорье уже высказали свою ноту протеста, которую вы должны были слышать.
— И она никак не вяжется с тем, что происходит. Им не нравится то, что вы пытаетесь отобрать предприятия? Серьёзно? Даже те, что не их? Причина ведь в другом, верно? И это опять же возникло именно в тот момент, когда в доме Барбинери появился ты.
А что я мог сказать на это?
Можно начать с того, что я не доверяю Фоксруд. Я мог бы сейчас рассказать о том, что по-настоящему Лорье подговорили Ристингаузеры, однако смысл? Как она отреагирует на это? Да и хочу ли я, чтобы государство вмешивалось в это дело? Потому что если они начнут копать и будут достаточно настойчивыми, то могут выйти и на всю правду о том, кто на самом деле изгнанники, и что сейчас нависло над их миром.
В Империи это всегда держали под секретом, чтобы не дай воля Императора, все вдруг поняли, что, по сути, живут с постоянным топором над головой. И на это была причина.
Империи уже известно, что бывает, когда простой люд узнаёт о демонах и хаосе. Как люди чуть ли не с ума сходят, когда понимают, какая тонкая грань отделяет их от настоящего ужаса и его обитателей. А некоторые, а иногда и многие, начинают поклоняться богам хаоса, надеясь избежать их гнева, но тем самым приглашая их в свой мир.
Всё скатывается в анархию быстрее, чем ты успеваешь их удержать, так как, если знаешь, что завтра может и не настать, то и твоё поведение будет аналогичным.
Поэтому я молчал о причинах. Молчал о том, что Лорье связаны с Ристингаузерами. Уверен, что Фоксруд знает это всё, достаточно поднять архивы. И, скорее всего, она пытается выяснить причины всей этой войны, те самые, что мы все скрываем, однако я не давал ей повода навалиться с этими вопросами на меня.
Из-за её допроса, который шёл по третьему кругу, где она задавала одни и те же вопросы с разных сторон, мы откружили целых три танца, после которых она наконец решила меня отпустить.
— Не думай, Грант, что на этом всё законченно, — улыбнулась она, когда я проводил её, как и положено, с места для танцев в сторону. Она же наоборот утащила меня в самый угол подальше от глаз, хищно поблёскивая глазами. — У меня много вопросов, и ответы я найду, будь уверен.
— Я желаю вам удачи, госпожа Фоксруд, — ответил я. — Желаю, чтобы вы засадили Лорье за все их преступления, что они совершили.
— А какие преступления? Ты мне ничего не рассказал, как я могу взяться за них?
И мы оба понимаем, что она лжёт и пытается вывести меня на сделку, что она мне — я ей. Фоксруд точно знает о том, что совершили дома с Барбинери в прошлом, и мне интересно, почему тогда она не вмешалась. Это ещё одна причина, почему я ей не доверяю. И со мной ей никакой сделки не светит.
— Я оговорился, госпожа Фоксруд, — спокойно ответил я.
— Что ж, вы можете и не оговариваться, господин Барбинери. Я всегда готова к сотрудничеству, — улыбнулась она. — Сейчас я могу пожелать вам удачной войны, однако, если станет совсем плохо…
— Я знаю, к кому обратиться, — кивнул я.
Она наклонилась ко мне и выдохнула в лицо так, будто хотела поцеловать.
— Именно.
Выпрямилась и с гордой выпрямленной спиной, больше не оборачиваясь, ушла, оставив меня в одиночестве.
Горячая женщина, да?
Не интересно.
Думаю, в постели она не просто огонь, а самая настоящая плазма.
Надеюсь, что только в постели.
Я огляделся, чтобы найти Катэрию, которую оставил одну, однако заместо неё я встретился взглядом с Марианеттой, которая наблюдала за мной издали. Видимо, следила со стороны за нашим с Фоксруд разговором. К ней я и направился.
— Опять она? — улыбнулась Марианетта, с заботой, я бы даже сказал, любовью поправляя на мне пиджак, стряхнув невидимую пыль с плеч.
— Хотела знать про войну с Лорье.
— Ты ничего ей не рассказал?
— Я ей не доверяю. Если она не смогла помочь вам в прошлый раз, хотя была в курсе происходящего, думаете, поможет теперь?
— Может она и не работала тогда? — пожала Марианетта плечами.
— Без разницы, Марианетта. Я ей не доверяю. Может оно и так, а может она работает на Ристингаузеров. Ведь никто точно не сможет сказать, кому она помимо государства служит, не так ли? Кстати говоря, а сами Ристингаузеры здесь?
Я огляделся по сторонам.
— Да, — кивнула Марианетта не очень радостно. — И думаю, что они могут с нами заговорить.
— Пусть. Мы как-нибудь с этим справимся, будьте уверенны.
— Я уверена, — мягко ответила она. — Но всё равно не хотелось бы.
Марианетта негромко вздохнула, но выдавила из себя улыбку, после чего мельком огляделась.
— Ладненько, Грант, не будем
