Теперь надежда у Сюлли оставалась только на пресловутый развод между Маргаритой и Генрихом. Но на сей раз Маргарита тянуть отказалась:
— Пусть просто даст ей денег.
Однако не вмешаться королева не могла. Ну что за дурак?! Разве для того его пускали на трон Франции, чтобы он тащил за собой шлюху, дочь шлюхи?! Королева была в прекрасных отношениях со своим племянником Карлом Валуа, сводным братом новой любовницы, а потому решила написать ему. Может, братец вразумит сестру, когда узнает, что Генрих в действительности давным-давно ведет переговоры о женитьбе на Марии Медичи?
Карл действительно рассердился, но не на сестру или мать, а на короля, наговорил ему много гадостей, потребовав прекратить ухаживания за Генриеттой! Рассердившийся король попросту удалил Карла Валуа от двора (заработав себе достойного врага). К удовольствию самой Маргариты, графа Карла де Валуа назначили правителем Оверни! Вообще-то он получил большую часть земель, которые должны были после смерти королевы-матери отойти самой Маргарите, но королева об этом не вспоминала. Зато по поводу ссоры Карла с королем высказалась откровенно:
— В Париже умных людей не осталось, одни дураки! Но их так много, что уже отправляют даже в Овернь.
Генриетта постаралась, чтобы обещанная беременность состоялась как можно скорее. Поняв, в какую переделку попал, Генрих приуныл, при малейшей его попытке ускорить переговоры о женитьбе на Марии Медичи Генриетта устраивала такие скандалы, что у подслушивающих под дверью придворных закладывало уши!
На счастье Генриха, во время сильной грозы в Фонтенбло, где пребывала на седьмом месяце беременности любовница, в окно ее спальни влетела шаровая молния, столь напугавшая красавицу, что та разрешилась бременем раньше срока. Родился сын, но сразу же умер…
Генрих помахал несостоявшейся королеве ручкой и отправился по своим делам, теперь твердо решив поскорей жениться на Марии Медичи, хотя о ней говорили, что толста и весьма решительна.
И снова Маргарита читала описание свадьбы и самой королевы, вместо того чтобы лично присутствовать на церемонии. Одна из придворных дам ехидно поинтересовалась, не жаль ли Маргарите, что ее бывший муж женится на другой.
Та изумленно пожала плечами:
— А что бы вы хотели, чтобы он еще раз женился на мне? Нет, мне жаль только, что я не успела кое о чем предупредить королеву, прежде чем она пустит в спальню своего супруга.
Маргарита знала, о чем говорила, Мария Медичи после первой ночи жаловалась подруге, что король вонял так, что она едва не потеряла сознание.
И снова, получая письма из Парижа о похождениях и поведении бывшего супруга, Маргарита возмущалась:
— И этот человек мог укорять меня в распутном поведении! Да я по сравнению с королем Генрихом просто монашенка!
Когда Маргариту допрашивали в ее Юсоне по поводу брака с Генрихом Наваррским, королева подтвердила, что брак состоялся без разрешения на то папы римского, что выдали ее силком и даже при венчании ее согласия никто не услышал, был только кивок, и то под давлением короля, попросту после пинка.
Маргарита сделала все, чтобы развод состоялся и был безболезненным. Генрих в ответ обещал ей стать братом не по крови, но по духу, а еще всевозможные поблажки, подарки и содержание. Она стала герцогиней де Валуа, получила титул королевы без королевства с правом носить корону и мантию, а также многочисленные земли…
И снова Маргарита смеялась:
— Чтобы Генрих относился ко мне хорошо, нужно было сначала выйти за него замуж, а потом развестись?!
И вот 17 декабря 1599 года было объявлено о разводе, позволявшем Всехристианнейшему королю и Светлейшей королеве снова вступить в брак.
Отметив такое событие славным пиром на весь небольшой Юсон, Маргарита долго веселилась:
— За кого бы еще выйти замуж? Если Генриху можно обещать жениться на своей сладкой потаскушке, то почему мне нельзя прихватить какого-нибудь сеньора?
Не успели сеньоры приободриться ввиду такой перспективы, как Маргарита вздохнула:
— Нет, не получится. Старый мне не нужен, а молодому быстро надоем я сама.
Но королева кокетничала, у нее по-прежнему были любовники, причем годившиеся в сыновья.
Все ожидали, что после развода королева поторопится в Париж, но этого почему-то не произошло. Сама уже больше неопальная, королева только пожимала плечами:
— И что мне там делать? Там небось и танцевать не с кем. А красиво ухаживать и вовсе не умеют. Что это за мода, вы только посмотрите! — Она возмущенно фыркала, показывая листы с картинками новых платьев, присланные из Парижа. — Разве так одеваются приличные дамы?
Можно бы возразить, что приличные дамы в ее собственном возрасте не носят столь глубокого декольте, но возражать Маргарите де Валуа было опасно, она категорически не желала признавать свой возраст, считая, что молода просто уже потому, что чувствует себя таковой. Глядя на нее, кто-то хихикал, кто-то откровенно восхищался.
Когда однажды хозяйке Юсона задали вопрос, нужно ли выходить замуж по любви, она спокойно пожала плечами:
— Удачный брак отвергает любовь, он старается возместить ее дружбой.
— Ах, как вы хорошо сказали!
— Это не я, это Монтень.
И снова Париж
И все же она вернулась в Париж, но только тогда, когда пожелала этого сама.
— Нет, думаю, умереть я должна в Париже. Поехали!
Была еще одна причина: Маргарита затеяла судебную тяжбу с племянником Карлом Валуа, чтобы вернуть себе земли, положенные после смерти матери, а также с Антрагом, отцом прекрасной Генриетты, который захватил часть ее земель в Оверни силой. Теперь Маргарита знала, что сможет это сделать, так как помогла Генриху раскрыть заговор Карла в пользу короля Испании. А еще помогла прижать хвост Антрагу, чтобы тот вернул нелепую расписку короля с обещанием жениться на его дочери. Король просто обязан был поддержать супругу в ее притязаниях, иначе она грозила просто сесть ему на шею. Благодарность в числе достоинств короля Генриха IV никогда не числилась, но на сей раз он помог. Кстати, Маргарита завещала все свое состояние дофину Луи — сыну Генриха и Марии Медичи, будущему Людовику XIII, королю мушкетеров.
Маргарита вернулась в Париж, который ее хоть и забыл, но помнил о ее приключениях. Двадцать три года отсутствия значили много. Уезжала законодательница мод, стройная красавица в расцвете сил, о любовных похождениях которой ходили легенды. Вернулась сильно располневшая от малой подвижности старуха (для шестнадцатого века пятьдесят два года — старость), но по-прежнему окруженная молодыми любовниками!
