пуще прежнего.
Вий охнул и с упрёком глянул на Льва. Общение с высокородными барышнями до добра не доводит.
– Ваше сиятельство, – вмешался сыщик, – для следствия сподручнее, если допросить мальчуганов перед поркой, а не после.
Лев похолодел внутри – у командира стражи Коркуновых вместе с саблей на поясе висел кнут. Он выдвинулся к ним.
– Я им заплатила, – протараторила Есения. – Я часто плачу трубочисту в Соборе. Он готовит мне краски.
Первый советник нахмурился и отвернулся от внучки:
– Я разочарован, барышня.
По щекам Есении скатывались крупные капли слёз. Защищая Льва и Вия, она растоптала ценное для неё расположение дедушки.
– Княжна, – обратился неугомонный сыщик, – чем же сегодня для вас занимался трубочист?
– Наняла его как проводника. Думаю, второго он взял для охраны.
Кто-то из стражи хмыкнул при виде двух щуплых подростков. Сыщик же одобрительно кивнул:
– Хорошее вложение, к слову. Как понимаю, мальчуганы отбили нападение одного из барсов, когда с того слетел наездник.
Ухмылка вооружённых мужей превратилась в кислую гримасу.
– Тебе потребуется много чего объяснить, солнце моё, – потребовал Коркунов.
– Я покорно приму любые наказания, кои вы назначите мне, ваше сиятельство, – Есения замерла в глубоком реверансе. Закусив губу, она терпела боль в ушибленной ноге. – Не посрамлю великое имя своего дома и достоинство подмастерья Собора.
– О твоём возвращении в Собор решим позже. Какие ещё пагубные пристрастия ты вынесешь из Трезубца? – первый советник обратился на двух мальчиков. – Где вы квартируете в Златолужье?
– На «Носу у мельника», ваше сиятельство, – скороговоркой проговорил Вий. – В доме госпожи Вежды.
Облегчение промелькнуло на старом лице князя:
– Все стоящие здесь обязаны госпоже Вежде. Не дело пороть гостей Бабы Яры без её позволения. За проступки, совершённые ныне пусть вам, вынесет наказания ваша хозяйка или же отдел Дознания, если вы преступили закон.
Сыщик изобразил лёгкий поклон:
– Мы непременно выясним, что здесь произошло. И замешаны ли в чём преступном эти дети.
– Тогда не будем отвлекать вас. Мы в правительстве надеемся, что мятежники, зовущиеся Миазмами, в скором времени предстанут перед царским судом.
Более не говоря ни слова, господин Коркунов отправился к воротам Скудельницы. Есения под руку с Зорей пустились следом. В окружении стражи ребятам не удалось попрощаться.
– Будет сделано, ваше сиятельство, – кинул сыщик в спину уходящим. – Вы слышали господина советника, ищите виновных! Каждому, кто нападёт на след человека в маске по златому! Если же вам не по умению, то весь участок получит взашей!
Подгоняя подчинённых, сыщик приправлял приказы отборной руганью. Городовых взбодрила обещанная награда, и они забегали по забытым делам.
Только один из них шёл целенаправленно к сторожке.
– Сухой, – кисло приветствовал Песня. – Не далековато ли ты забрался? Не слыхал о направленном к нам подкреплении.
Поджарый городовой приветствовал сыщика, не обращая на неодобрительные взгляды остальных законников.
– В наш участок поступило прошение одного уважаемого гражданина, – отчитался Сухой. – Госпожа Антонина Марианна Вежда попросила разыскать двух своих подопечных. Полагаю, вы уже их нашли?
Сыщик не удосужился ответить, отдав предпочтение очередной понюшке из своего мешочка. На явное пренебрежение городовой с лицом местных изваяний не обратил внимания.
– Если детей не в чем обвинить, я забираю их домой. Госпожа Вежда окажет им необходимую лекарскую помощь.
– Не смею вас задерживать, – махнул сыщик. – У меня вся ночь впереди, и встревать в дела между опричниками и влиятельными особами у меня нет настроения.
– Повезло, – поделился облегчением Вий, когда они следовали за городовым Сухим.
За воротами скудельницы чадила самоходная повозка. Её извозчика одолевала зевота.
– Доставь их на «Нос мельника», девятнадцать, – распорядился городовой и отворил дверцу перед ребятами. – Залезайте. К сожалению, удобнее повозок у нас не имеется.
По его каменному лицу невозможно было понять, шутит ли он. Такие экипажи обшивают металлом для перевозки опасных преступников.
Когда ребята забрались внутрь, городовой захлопнул дверцу и отправился в тень. Извозчик снял тормоз, повозка покатилась с пригорка, и трубочист с опозданием понял, почему Баба Яра обратилась именно к этому городовому. Со встречи городового Сухого началась жизнь Льва на Осколках. Трубочист надеялся, что когда-нибудь сумеет его поблагодарить.
Вий, несмотря на неудобную скамейку и тряску, уснул. Лев же глядел через решётку на малочисленный хмельной народ. Редко кто пел, ещё меньше кто продолжал носить маску. Ряженье завершалось уставшим брожением по наряженным улочкам Златолужья.
Самоходка тяжело забралась на «Нос мельника». Наверное, она разбудила своим клокотом половину улицы. И только в одном доме с вечера не затухал свет.
Баба Яра ждала их у калитки. Завёрнутая в пуховое одеяло, она пошатывалась.
– Бабушка... – иссохшими губами начал Лев.
– Подними Вия в его комнату, – строго приказала хозяйка. – Я же поищу свою любимую иглу. Не чаяла под ветхую старость, что продолжу зашивать раны дурням, гоняющимся за острыми ощущениями.
Гостиная Бабы Яры окутывала теплом. Между многочисленной мебелью гонялись котята. Проказники таскались с крохотным летуном. Сервомасло в крошке почти обесцветилось, и он едва дрожал пропеллером. Очевидно, с помощью него Баба Яра поддерживала связь с Боремиром Сухим.
Долгие часы переживаний с её-то здоровьем. Муки совести заглушили остальные болячки трубочиста. Каким же надо быть идиотом, дабы променять доверие человека и уют его дома на холод ночи и её неизвестность?
У Льва выступили слёзы, он готов был упасть на колени и просить у Бабы-Яры прощение, только она отвернулась от них, копаясь в коробке с пряжей. Да и Вий, почувствовав себя
