в безопасности, обессилил, и его пришлось едва ли не затаскивать на второй этаж.
Проповедник ожидал у двери нужной комнаты. Кот не скрывал взгляд, полный осуждения. Перед ним Лев не думал извиняться – недавно мальчик едва не стал праздничным ужином для его сородича.
Лев бережно уложил Вия на кровать.
– Скверно получилось, – вьюн глядел на него через полузакрытые веки. – Вляпались же мы в историю. Как думаешь, тот миазм хотел забрать твой блюс?
– Похоже.
– Опасно таскаться с настолько дорогой штучкой. Первым делом я спихнул бы его. Охочих на диковину пруд пруди.
– Не могу. Янтарь принадлежал моей маме.
– Твоё дело... Жаль наших матушек. И у тебя отец не образец для подражания. По крайней мере, ты не выплачиваешь за папеньку карточный долг.
Через боль Вий криво улыбнулся.
– Ага, мой папенька всего-то опозорил собственный род и сбежал, – припомнил трубочист.
– Мой папенька подумывал меня младенцем продать проезжим офеням.
– Не продал же. Не знаю, чего хотел мой папенька, но матушка спрятала меня так далеко, что другого чаровника я увидел лишь через тринадцать лет.
– Да уж, не переплюнуть...
Баба Яра вошла в комнату с лучиной в руках:
– Раз у вас щёки от улыбок трещат, то поди барсы опричников с вами только поиграли.
– Бабушка, прошу, не серчайте... – Вий попробовал подняться с кровати.
– Дать бы вам ума с заднего двора, – сжала губы хозяйка. – Лев, отправляйся спать. Хоть кому-то повезёт сомкнуть сегодня глаз.
Лев хотел остаться, но молчаливое недовольство Бабы Яры прогнало его из комнаты.
…Софья Лукина сидела под деревом на излюбленном Львом камне. Нынче она на не искала кого-то в тумане, она ждала мальчика.
– Я ходил на могилу отца. Пустую могилу. Вместо праха там разбитая статуя.
Софья внимательно посмотрела на Льва.
– Говорят, он сбежал на Дальние осколки и там пропал. Ну и пусть, хватит мне искать его. Нужно просто жить.
Лев медлил, он набирался храбрости. Даже вновь встретиться с барсом было бы легче.
– Хотя чего я перед тобой откровенничаю, – вместо смелости Лев нашёл злость на весь мир. – Тебе на меня наплевать, так же, как и ему! Ты не моя мама!
Красивая женщина, не размыкая губ, заговорила ветром, играющим с раскидистым деревом:
– Мне не всё равно. И да я не Софья Лукина.
– Тогда почему ты украла её лицо?!
– Ты мне скажи. Я всего лишь отражение твоих мыслей.
Лев пожал плечами:
– Что ты ищешь в тумане?
– Туман тоже часть тебя и янтаря. Вашей связи. Он мешает вам обоим.
– И что за ним прячется?
– Знания многих поколений. Оно достанется умелому носителю камня.
Точно курчавые облака прилегли в долине и переваливались вокруг холма с деревом. Льва всегда манила неизвестность, что укрывал туман.
– Как мне стать достойным тех знаний? Как прогнать туман?
Женщина хищно улыбнулась, словно завладела чем-то заветным. Сходство с Софьей Лукиной пропало.
– Твоё тело излишне цельное для него, как и миры, где ты плутаешь. Рви себя на лоскуты и вплетай их в вязь мироздания.
Лев готов был принять любую участь, лишь бы обладать тем, что поможет ему выжить в мире чаровников. Однако то, о чём просила женщина, казалось ему невыполнимым.
– Ты хочешь, чтобы я стал ткачом чар? Их путь смертельно опасен. Да и кто возьмётся обучать простого трубочиста?
Лев представил недовольное лицо Распутина, его железный оскал.
– Ты ошибаешься. Я не предлагаю, не требую взамен. Янтарь проходит сквозь пространства и века, для него простой трубочист лишь миг. Для простого же трубочиста янтарь должен быть самой жизнью, и тогда ты заполучишь ту силу, какую алчешь. Защиту, о которой молишь по ночам.
Тук-тук!
Женщина и Лев обернулись на дверь, появившуюся на холме...
– Так ты не ложился?
Лев озирался на темень комнаты, в центре которой он стоял. За ячеистым окном светлело, и значит, утро почти наступило. Мальчик не помнил, как попал сюда, спал ли он. Ведь обычно на тот холм он приходил во сне.
Баба Яра с подозрением осматривала растерянного трубочиста. Лучиной она осветила нетронутую кровать.
– Мне не спится, – соврал Лев ради того, чтобы прогнать неловкую тишину.
– Неспроста, – подыграла ему хозяйка. – После пережитого даже меня изводили бы кошмары.
– Извините, бабушка...
– Будет вам. Вий уверял, что вы не баловать отправились на скудельницу. И беспрестанно твердил, чтобы ты не связывался со взбалмошными особами княжеского рода.
– Есения не виновата. Мы шли в скудельницу из-за меня.
Морщинок на лице хозяйки изрядно поубавилось:
– Хоть ты не врёшь. Штопала твоего подельника и нарочно пугала его толстенной иглой. А он и не раскололся.
– Простите его, бабушка. Он выгораживал меня. Врать же вам я не хочу. И впутывать вас тоже. Прос...
– Достаточно извиняться, милый. Утром Дина и Флор отправляются навестить своего внука. Я попросила их проводить тебя на поезда до Собора.
Прежде чем Лев воспротивился, Баба Яра притянула его к себе. От неё пахло лекарствами, дух сдобы и трав, который сопровождал её летом, выветрился. Хозяйка пошатывалась, и мальчик понял, как сильно она исхудала за зиму.
– Я не гоню тебя, милый, – шептала она. – После случившейся
