Вот от нее я точно такой подлости не ожидал.
Двое опоздавших врываются в зал, извиняются и бегут в раздевалку, однако Миши среди них нет. И я закипаю еще сильнее – вот зачем, Ника, ты так глупо себя ведешь?
– …Если не будешь слушаться, – издалека доносится до меня женский голос, и я резко поворачиваюсь к входной двери.
Глазам своим не верю – надо же, а я тут два дня голову ломаю, как же мне найти мою строптивую красавицу! Еще и пытаюсь ее во всех смертных грехах обвинить, желая в очередной раз оторвать ей голову. А она тут как тут – собственной персоной, за руку с Марком и Мишаней, который держит моего сына с другой стороны.
– Привет, – направляюсь к вновь пришедшим, а они втроем замирают на месте. – Почему опаздываем?
Вообще-то, этот вопрос я адресую своему ученику, однако его сестрица не дает Мише даже рта раскрыть.
– Извини, мы долго собирались.
– Привет, малыш, – я протягиваю сначала руку Марку, который в ответ вкладывает в мою широкую ладонь свои крохотные пальчики, а затем Мишане. – Бегом в раздевалку, – командую, однако парнишка не двигается с места, бросая косые взгляды в сторону сестры.
– Тут такое дело, – тяжело вздыхает Ника, второй раз не давая брату вставить ни слова. – Ну, – дергает Марка за руку и смотрит на него. – Чего ты молчишь? Сам же просился, а теперь как в рот воды набрал. Еще и опоздали из-за тебя, копуша.
Ника причитает, однако я с интересом смотрю на сына, не обращая пока на его маму никакого внимания. Мальчик тяжело вздыхает, опускает руки, делает шаг вперед и задирает голову, чтобы посмотреть на меня. Нелегко ему, поэтому приседаю, чтобы лица находились приблизительно на одном уровне.
– Леха, – выдает малыш, но вижу, что немного нервничает. – Возьмешь меня в команду? Я очень хочу заниматься волейболом.
Теперь приходится задрать голову мне и посмотреть по очереди сначала на Нику, затем на Мишаню, которые синхронно пожимают плечами и усмехаются, не желая никак комментировать происходящее.
– Конечно, малыш, – глажу ребенка по голове и улыбаюсь в ответ, до конца не понимая, что происходит. – Берешь за руку Мишу и быстренько в раздевалку переодеваться.
– Ура! – кричит Марк и несется на другой конец зала, да так резво, что мой ученик еле успевает его догнать и поймать.
Они скрываются за дверью, а я поднимаюсь на ноги, не отводя взгляда от Ники. Поднимаю одну бровь вверх, задавая немой вопрос, однако она расценивает его по-своему.
– Все уши нам с Мишей прожужжал о тебе и твоем волейболе, – усмехается Ника, и от этого становится на душе теплее. Знать бы еще наверняка, почему сбежала и не захотела поговорить, но об этом попозже. – Ты ему нравишься, – произносит данную фразу с нежностью в голосе, а у меня резко вырывается:
– А тебе?
Вопрос остается повисшим в воздухе – мы просто смотрим друг другу в глаза и молчим. Как же хочется сейчас ее схватить, унести в тренерскую и там…
– Пантелеймонов, не начинай, – кривится Ника, наблюдая за моей реакцией на ее молчание, а спустя несколько секунд спокойно добавляет: – Я заехать за ними не смогу, поэтому заберет их Стас. Но если хочешь, можешь сам отвезти…
– Хочу! – перебиваю ее пламенную речь, а она на выдохе заканчивает:
– Я не возражаю, – делает паузу, не отводя глаз. – Только проконтролируй, чтобы Марк пристегнулся, а то он страшный непоседа, – усмехается, продолжая сканировать меня своим пристальным взглядом. – Будет крутиться, вставать с места и приставать к тебе, мешая вести машину.
– Я понял, – киваю в ответ, наблюдая, как девушка тяжело вздыхает и уже, по-видимому, собирается покинуть спортзал. – Но ты не ответила на мой вопрос, – она приподнимает одну бровь и молчит, не желая со мной общаться. Да и отвечать, по ходу, тоже не собирается, однако Ника еще плохо знает, каким я могу быть упрямым. И так просто не отступлюсь от намеченной цели. – Сама же понимаешь, бегать бессмысленно. Рано или поздно, но нам все равно придется поговорить.
Мои слова зависают в воздухе, так как моя собеседница все так же хранит ледяное молчание, что на нее в принципе не похоже. Обычно она дерзит, фыркает и язвит в ответ, а тут как рот в воды набрала, не желая уступить мне в маленькой просьбе. По глазам вижу, сама этого хочет, но по какой-то неведомой мне пока причине боится.
Надо же, Ника и боится – это что-то новенькое. Знать бы еще истинную причину ее страхов, чтобы рассеять все сомнения девушки. Возможно, Крестовский-старший приложил усилия и провел разъяснительные беседы, что Ника сейчас теряется и уходит от ответа. Однако ее предложение “отвезти Марка домой самому”, а также сам факт, что она привезла сына ко мне на тренировку, вселяет уверенность.
Я не отступлюсь, крошка, даже не мечтай. Нам надо поговорить и выяснить все раз и навсегда. И я пойду на многое, чтобы тебя вернуть – даже не сопротивляйся, это больше не прокатит.
– Что ты хочешь от меня сейчас услышать? – ее голос вроде не дрожит, однако чувствуется в нем какая-то усталость. – Да, я сбежала, потому что не знала, что тебе утром говорить. Ты хотел проводить время с сыном – вон он, – кивает в сторону площадки у меня за спиной. – Переоделся и готов слушаться тебя безоговорочно.
– Я не об этом…
– А я об этом! – резко перебивает, повышая голос. – Не дави на меня, и так дел невпроворот, – кривится, однако быстро берет себя в руки. – Если ты очень настаиваешь…
– Настаиваю! – теперь приходит моя очередь перебивать Нику, не давая ей возможности капитулировать. – Очень настаиваю. Я понимаю, что твой отец против, но…
– А при чем здесь мой отец? – она округляет глаза, так и не отводя своего взора от меня.
Как-то неправильно строится у нас диалог – постоянно друг друга перебиваем, заранее зная ответы. Точнее, пытаемся их предугадать, однако этим только еще больше загоняем себя в тупик, не желая выслушивать аргументы своего собеседника.
С Никой всегда было сложно, а сейчас и подавно. Не могу подобрать правильных слов, потому что чувствую – еще немного и
