апартаменты, чтобы захватить то, что могло понадобиться мне для утреннего заседания.
Минут через десять я снова спустился вниз, прошел в ту комнату, где намечалось выступление лже–Доринды, и выбрал себе место в задних рядах. Пока я сидел и ждал, заходили другие участники конференции, занимали стулья. Кто–то переговаривался, кто–то открывал блокноты, готовясь записывать мудрые советы, ожидаемые от Доринды Дарлингтон.
И наконец, задержавшись всего лишь минут на пять, появилась сама госпожа лекторша. Она сразу же прошла в переднюю часть этой небольшой гостиной, превращенной в конференц–зал при помощи двух десятков стульев, расставленных в несколько коротких рядов. Встав спиной к роскошному мраморному камину, лже–Доринда потеребила стопку листов, которые положила перед собой на кафедру.
Она не стала особо представляться — назвала лишь имя да упомянула пару книг, которые якобы написала. Я начал закипать. Как и предполагал, сохранять спокойствие было нелегко.
Но все оказалось даже хуже, чем я ожидал.
— Я не пишу детективы, — сразу же заявила лже–Доринда. — Я пишу романы, в которых имеют место случаи загадочных смертей, и кое–кому — а именно моей главной героине — приходится разбираться в произошедшем. По этой причине на меня и навесили ярлык писательницы–детективщицы, и даже издатели помещают на обложках моих книг фразу «захватывающий роман». — Она выдержала эффектную паузу. — Однако то, что я пишу, — это серьезная проза, в которой, помимо прочего, речь идет о преступлениях и убийствах.
Прежде чем она успела продолжить дальше, в переднем ряду поднялась рука.
— Да, слушаю вас, — холодным тоном произнесла лже–Доринда.
— Так, значит, вы не расскажете, как писать детективные романы? — спросил кто–то из присутствующих.
— Если вы немного потерпите и выслушаете меня до конца, — ответила самозванка, — то узнаете, как писать именно романы. Так что сидите и не перебивайте.
После ее слов по комнате прокатился ропот, который исходил не только от меня. С ходу грубить слушателям — не лучший способ начинать лекцию. Каждый раз открывая рот, лже–Доринда все глубже и глубже выкапывала себе яму, и я только выжидал момент, чтобы столкнуть ее туда и завалить, образно говоря, слоем грязи.
Несколько секунд лже–Доринда вглядывалась в свои записи, затем подняла глаза и вновь заговорила:
— Все вы, конечно же, читали мои книги и, вероятно, полагаете, что знаете, о чем они. Однако я собираюсь проанализировать свои произведения в вашем присутствии и объяснить, что же там в действительности происходит. Уверена, вы лучше поймете, когда я использую методы текстологии применительно к собственному творчеству. Вы увидите: то, что многие ошибочно относят к определенному жанру прозы, на самом деле является чем–то иным.
На мгновение мне показалось, что я попал в какое–то другое измерение. Я всегда считал, что пишу весьма качественные детективные романы, а не просто примитивные истории на тему «кто это сделал». И тот напыщенный вздор, что несла самозванка, вся эта несусветная чушь ничем иным и не было — сплошная чушь и вздор. Наверное, многие писатели испытывали чувства, сходные с моими, когда слышали или читали отзывы о своих работах. С одной стороны, конечно, забавно услышать «авторскую» интерпретацию собственного творчества. Но с другой… все это опять же было отъявленной, несусветной чушью, поскольку она не написала ни единого слова в тех книгах, которые разбирала сейчас по косточкам.
Я сдерживался сколько мог, слушая бессвязные разглагольствования о тропах, мотивах и прочих литературных тонкостях, однако эмоции все же взяли надо мной верх.
Резко поднявшись, я остановил несущийся словесный поток:
— Все это полнейшая чушь, и вы это прекрасно знаете!
— Что? О чем вы? — Замолчав, лже–Доринда захлопала глазами. Она так увлеклась, излагая свою мини–диссертацию, что не сразу осознала услышанное и не сразу поняла, кто ее прервал.
Я постарался тщательно подбирать слова.
— Слушая ваши путаные и претенциозные речи, я даже в какой–то мере усомнился: а вы ли в действительности написали все эти книги?
Прежде чем лже–Доринда ответила, кто–то еще подал голос:
— Я по два раза прочитала многие ваши романы и должна заметить, что не нашла в них ничего такого, о чем вы рассказываете.
Мне даже хотелось зааплодировать — спасибо, отважная девушка.
— Вы сами не знаете, о чем говорите, — надменно произнесла лже–Доринда. — Вы оба. — Она перевела взгляд на меня. — Ну разумеется, именно я написала эти книги.
— А почему же вы раньше никогда не появлялись на публике? — поинтересовался я. — Вы ведь еще ни разу не подписывали свои книги публично. Почему же только теперь вы предстали перед обществом и принялись рассказывать о своем творчестве?
— Прежде я не видела в этом необходимости, — отозвалась лже–Доринда. — Я полагала, что мои книги все скажут сами за себя. Но, прочитав о них немало отзывов, причем весьма ошибочных, я решила, что мне все же следует появляться в обществе и рассказывать о своих работах, если есть хоть малейшая вероятность, что их поймут должным образом. Нынешняя конференция как раз подходящее место для того, чтобы начать.
— Возможно, — сказал я, постаравшись, чтобы эти три слога прозвучали как можно более вызывающе. — Но также возможно, что вы просто присвоили имя настоящего автора, который предпочитает сохранять инкогнито. Возможно, что вы просто авантюристка, надеющаяся подобной выходкой привлечь к себе внимание.
Головы присутствующих, ожидающих очередного словесного залпа, поворачивались то ко мне, то в сторону лже–Доринды.
— Я понятия не имею, кто вы такой и что, черт возьми, о себе возомнили! — уже на повышенных тонах продолжала она. — И я не понимаю, почему вы придираетесь ко мне и пытаетесь дискредитировать столь нелепым образом. Но если вы не угомонитесь, мне придется поручить своим адвокатам возбудить против вас иск!
— Да неужели? — усмехнулся я. Ситуация принимала весьма забавный оборот. — И что же вы скажете своим так называемым адвокатам, когда они выяснят, что вы не та, за кого себя выдаете? Не думаете ли вы, что они придут от этого в восторг?
— Почему?.. Почему вы так себя ведете? — всхлипывающим голосом воскликнула лже–Доринда и… неожиданно расплакалась.
Осуждающие взгляды присутствующих обратились на меня: все ждали моей реакции. Одно дело, конечно же, спорить с женщиной и совсем другое — довести ее до слез.
— Да потому что вы намеренно представляете в ложном свете творчество настоящей Доринды Дарлингтон! Я знаком с Дориндой и поэтому знаю, что вы самозванка!
Раздался всеобщий возглас удивления, и все как одна головы вновь повернулись в сторону моей оппонентки: что же она ответит на прямое обвинение?
Слезы на ее глазах мгновенно высохли.
— Ну хорошо, мистер Всезнайка, если я не Доринда Дарлингтон, то кто же тогда?
— Настоящая Доринда предпочитает не раскрывать свою личность.
— Удобная
