ночную рубаху и улыбалась мне, красивая как никогда, хоть под глазами пролегли круги, а лицо выглядело измождённым. Без слов, не обращая внимания на повитуху, прошёл к жене, опустился на колени и обнял её. Даша гладила меня по плечам и голове, точно маленького. Нам не нужно было слов. Невысказанная нежность витала в воздухе, окутывая нас будто мягким покрывалом.
– Егор, – даже голос Аглаи смягчился, – пора уже Дашеньку отвести. Пойдём, – она легонько тронула меня за плечо.
Жена поднялась, подхватив её на руки, направился к дому. Даша тихонько рассмеялась:
– Я и сама идти могу, Егорушка.
– Тебе сегодня не положено, – ответил, забираясь на крыльцо.
Занёс её в нашу комнату, где уже спала в колыбели дочка, положил на кровать. Даша откинулась на подушки.
– Я так тебя люблю, милая, – сел рядышком с ней, взяв за руку.
– Знаю, – погладила она меня по щеке.
Чело её было озарено каким-то невероятным, неземным светом. Неужели у всех рожениц такие одухотворённые лица? Точно они познали тайну бытия.
Ульяна занесла в комнату воды, стакан подогретого молока, немного еды:
– Хочешь чего, Дашенька?
– Только спать, – улыбнулась Дарья, – устала.
– Ну поспи, поспи, – кивнула женщина, – Егор, идём со мной, хоть покормлю вас. Весь день горемычные на улице толклись.
– Иди, – похлопала меня по руке Даша, – поешь. Я пока отдохну.
Поцеловав жену, вышел из спальни, ощущая, как идиотская улыбка расплывается на лице.
За столом уже все собрались.
– Можно и нам к маме? – заканючили дети.
– Обойдётесь, – ответила за меня Ульяна, – дайте матери в себя прийти. Ешьте и марш на улицу, погуляйте ещё.
– Девка родилась, – улыбался счастливый отец, – хорошо, помощница будет. Как назвать-то решили?
– Не знаю, – ошалевший от счастья, пожал плечами.
Ульяна, хмыкнув, поставила перед нами тарелки с наваристыми щами. Повитухе же предложила своей наливки:
– Угостись, Аглаюшка.
– Ну и нам не грех, – Михаил достал бутыль мутного самогона, – нервы, опять же, поправить.
– Из твоих нервов канаты вить можно, – рассмеялась Уля.
И как-то стало спокойно и тепло на душе, все страхи отошли в сторону. Вокруг меня сидели родные. И я смотрел в счастливые лица, всё ещё не веря в реальность происходящего.
Михаил подал мне стакан:
– Давай, за здоровье малышки и Даши.
Я опрокинул самогон в рот единым глотком и не почувствовал вкуса, только тепло разошлось по телу, да перестала бить нервная дрожь.
В голове крутилась одна мысль: сегодня на свет появилась моя дочь…
***
– Погодите, мужчина, без халата нельзя! – окликнула меня медсестра в коридоре больницы, протягивая белую одежду.
Меня позвал к себе Лука. Он выжил после ранения и велел Матвею разыскать, где я обретаюсь, позвать в госпиталь.
Взяв с собой пирожков, что настряпали дома. Ульяне сказал, что иду навещать рабочего, пострадавшего на заводе. И теперь стоял перед дверью палаты.
Рассерженная сестричка проследила, чтобы я надел халат:
– Недолго, – буркнула она, – ему покой нужен.
Я молча кивнул и вошёл в палату.
Лука лежал один, в этакой вип-комнате. Здесь помимо кровати, стоял умывальник, пара тумбочек для вещей и небольшой стол со стульями.
– Проходи, Бугай, – заметил меня бледный, как стенка Лука.
– Вот, – положил кулёк с пирожками на стол, – домашние. С капустой, – немного растерялся я.
– С капустой? – улыбнулся мужчина. – Мои любимые. Мамка, знаешь, какие пирожки стряпала, одним духом наесться можно! Возьми стул, сядь поближе. У меня к тебе серьёзный разговор.
Присев около кровати, я вопросительно посмотрел на Луку. Тот слабо усмехнулся:
– Гадаешь, зачем позвал? Поблагодарить тебя хочу. Ещё немного и каюк. Помер бы. Еле врачи заштопали. Так что, если помощь какая нужна, обращайся без стеснения. Я тебе жизнью обязан и добро помнить умею. И ещё. Видел, на пару боёв я с другом приходил? Низенький, суетливый.
Я кивнул, припомнив, что и, правда, было такое.
– Так вот, – продолжил Лука, – тот тоже боями занимается. Только у него всё по закону. Понравился ты ему. Он давно просил его с тобой познакомить. Да, я сомневался.
– Почему? – не понял я.
– Понимаешь, – поморщился Лука, – ты… чистенький. Не доверял я тебе. Мы хоть и живём в тени закона, только у нас свой кодекс, если можно так сказать, и он соблюдается почище, чем ваши правила. А ты не наш. Но когда я увидел, как Стёпу-деревенщину на себе в больницу тащишь, и потом, когда меня спас, понял, что верить тебе можно. Правильный ты мужик.
– Так что твой друг от меня хотел?
– Слыхал о такой французской борьбе?
Мои брови взметнулись вверх, так раньше называли греко-римскую.
– Приходилось, – кивнул Луке.
– Шен, так друга моего зовут, говорит, у тебя талант. И хочет позвать в Китай. Там частенько проходят соревнования по борьбе.
– Шен? – переспросил я.
– Да, – усмехнулся Лука, – отец у него китаец, а мать русская. Родился он здесь, в Свердловске. Потом его семья переехала в Китай. А Шен так и живёт на две страны. Так что? Поедешь? За деньги, разумеется. И большие деньги, – подмигнул мне бандит.
Вопрос просто огорошил меня. Как оставить Дарью с младенцем на руках? А с другой стороны, это на время. Заработаю прилично, чтоб нам хватило обустроиться по-человечески. Тем более, раз это официальные соревнования, значит, меня на них не убьют.
– Подумай, – понял мои сомнения Лука, – с ответом не тороплю. Неделька у тебя есть. Пока я здесь загораю, – ухмыльнулся он.
И тут я вспомнил про монеты. Как ни крути, но Лука дал слово, что поможет, а ему верить можно. В чём-то он прав: воровские законы иной раз строже наших.
– Есть у меня одна просьба…
– Говори, – кивнул бандит.
– Работал как-то на шахте и нашёл пяток золотых монет. Продавать их, сам понимаешь…
– Ага, можно на шахте на несколько лет задержаться, – хмыкнул Лука, – имеется у меня один ювелир на примете. Я поговорю с ним. Принеси свои монеты сюда. Не бойся, ничего с ними не случится. Всё честь по чести будет. И за семьёй твоей, если согласишься ехать, мои ребята приглядят. Надо будет, поможем. За них можешь не волноваться.
– Спасибо, – протянул я руку бандиту.
Тот ответил на рукопожатие, его ладонь была сухой и горячей:
– Приходи завтра в это же время. Всё решим. И ещё раз спасибо, что не бросил меня подыхать. Я никогда этого не забуду.
Выйдя из больницы, вдохнул полной грудью и потряс головой. Ну и дела. Колесо фортуны опять выкинуло какой-то невероятный фортель, прокладывая новую дорогу для меня. Нити судьбы, – вспомнил я слова юноши-призрака. М-да, и вьётся моя затейливым узором, и куда заведёт меня неведомо.
Глава 49
