подчиниться. Я кивнула, когда он произнёс:
— Так что не кричи и не устраивай сцен. Выслушай меня, Слоан. Но не здесь. Пойдём.
Его пальцы впились в мою кожу так сильно, что я вздрогнула от боли. В следующий миг я уже стояла на ногах и покорно шла за ним через всю библиотеку, пока мы не вылетели к выходу. Читальный зал был почти пуст, и я знала, что Тобиас всё ещё сидит в своей комнате, переваривая наш ссору.
Так что я осталась один на один с тем, кто явно был не в себе и получал удовольствие, пугая таких, как я.
Холодный ночной воздух обжег голые ноги, когда мы проскользнули через боковые двери школы, не привлекая ничьего внимания. У этого парня был талант растворяться в пространстве— и это, мягко говоря, настораживало. Неужели он всё это время следил за мной?
— Кто ты такой? — наконец вырвалось у меня, когда мы направились к лесу. Живот сжимался в комок каждый раз, когда я переступала через упавшие ветки, и мне дико хотелось обернуться, бросить последний взгляд на школу.
Я отчаянно надеялась, что Тобиас сейчас смотрит в окно и видит, как меня уводят во тьму.
Парень передо мной резко остановился, так что я врезалась в него, разбив губу от удара о его твёрдую спину. Он развернулся и пристально посмотрел мне в глаза:
— Неудивительно, что ты меня не узнаёшь. Мы никогда не встречались.
Я, щурясь вглядывалась в его черты, проводя языком по зубам и ощущая вкус крови. Чем дольше я смотрела, тем чётче его силуэт проступал в темноте. Над нами сияла луна, а воздух был наполнен ароматом сосны и весенней прохладой.
— Сайлас? — прошептала я, отступая на шаг, когда он отпустил мою руку.
Он улыбнулся, слишком обаятельно, до мурашек.
— Бинго, детка. Я всё это время был прямо у тебя под носом.
Он засунул руки в карманы и покачал головой. Я отступила ещё, и под ногой хрустнула ветка. Его бровь ехидно приподнялась:
— Даже не думай. Я догоню — я быстрее. И тогда мне придётся тебя связать, а мне этого совсем не хочется.
— Чего ты хочешь? — Мой голос дрожал, но я расправила плечи и скрестила руки на груди, стараясь казаться увереннее.
— Чтобы ты позвонила родителям. Вот и всё, чего я добиваюсь с самого первого звонка. — Он запрокинул голову, глядя на звёзды, и усмехнулся. — Ты так упорно игнорируешь их. Честно, я не мог в это поверить. Особенно после мёртвого животного и той фотографии? Почему бы не рассказать им, что происходит?
— Так это ты издевался надо мной? Но зачем?
Его смех стих, и выражение лица стало вдруг серьёзным.
— Потому что иначе я не могу до них добраться. Их охрана не оставит мне шанса. Но если они приедут за тобой, напуганные твоими жалобами, то сделают это тихо и без лишних глаз. Ведь никто не должен знать, где ты, верно? Они же не хотят, чтобы пресса что — то про тебя узнала. Разве не поэтому они тебя сюда упрятали? Чтобы ты... исчезла?
Леденящий ужас охватил меня, но я изо всех сил старалась игнорировать бешеный стук сердца.
— Ты пытался сломать меня, чтобы родители приехали за мной... и тогда ты смог бы до них добраться?
— Да, — он громко вздохнул, будто раздражён моей несообразительностью.
— Зачем тебе оставаться с ними наедине?
Он одарил меня обезоруживающей улыбкой, и меня тут же захлестнула волна тошноты. Я едва сдержала шаг назад — бежать от такого, как он, было бы самоубийством. Он поймал бы меня. И пока что, несмотря на его бред, он хотя бы не причинял боли.
— Чтобы убить их, как они убили моего отца и мачеху. Очевидно же. — Он покачал головой. — Я не собираюсь убивать тебя. Хотя, должен признать, твоё упрямство меня бесит.
Страх накатил, как ливень, и, хотя я всегда думала, что в ситуации «бей или беги» выберу второе, зубы сами собой оскалились, а ноги вросли в землю.
— Они угрожали Уиллоу! — рявкнула я, бросаясь ему навстречу. — Думаешь, я молчала, чтобы защитить их?
Он замер на мгновение, затем сорвал очки и раздавил их каблуком. Хруст стекла прозвучал оглушительно.
— Эти штуки бесили меня с самой первой минуты.
Белки его глаз исчезли, когда он прищурился, словно кошка перед прыжком.
— Что ж, должен признать, ты только что спасла себе жизнь, если дойдет до крайностей. Я ценю, что ты пыталась защитить Уиллоу.
— Но при этом ты угрожаешь ей, если я не помогу тебе? — парировала я, стараясь разгадать его мотивы.
Я знала, что у Уиллоу есть сводный брат, но не более того. Насколько мне было известно, он жил с матерью. Уиллоу почти не общалась с ним, кроме редких визитов во Францию. В их доме висел единственный его детский снимок: улыбка с дырками от выпавших зубов, рюкзак на одном плече.
— Просто позвони своим чертовым родителям, Слоан, — он протянул телефон, но я даже не пошевельнулась.
— И что ты сделаешь, если они приедут?
И это было главным вопросом. Кто сказал, что они вообще явятся? Я не знала своих родителей. Не понимала их мотивов или политических игр. Лишь одно было ясно: они вполне могли отказаться — особенно если узнают, что их тайна раскрыта.
— Сделаешь, как я скажу — отпущу.
Тобиас и остальные Бунтари никогда не купятся на это.
— Это ты подсыпал мне наркотик на притязаниях?
Он фыркнул, отводя взгляд.
— Да.
— И подбросил мертвое животное в мою кровать? Оставил фото, где лицо Уиллоу зачеркнуто красным крестом? — Голос мой дрожал от ярости. — Она хотя бы знает, что ты это делаешь? Знает ли, что мои родители убили её семью?!
— Наших, — поправил он. — Они убили наших родителей. Не только её.
— И ты запер меня в шкафу под Дебюсси. Откуда ты знал, что именно эта музыка сломает меня?
— Потому что я знаю каждую деталь той ночи, Слоан, — его голос стал ледяным. — Я пробрался в ваш дом после того, как увидел, как выносят тела моего отца и мачехи в чёрных мешках. Я смотрел на их кровь на полу… а потом исчез, пока не пришли убить и меня.
Он снова толкнул телефон мне в лицо, но я отступила.
— Я не верю тебе.
— Тебе и не нужно. Позвони. Скажи, чтобы приехали в школу, скажи, что кто — то раскрыл их грязную тайну и теперь охотится на тебя. Они приедут. Я разберусь с ними. А потом ты и Уиллоу сможете жить долго
