Я медленно вхожу в неё, позволяя ей привыкнуть к моей длине. Она тугая, и от этого мой член твердеет ещё сильнее. Наши языки танцуют вместе, моё сердце бешено колотится в груди. Я слегка двигаю бёдрами, с каждым разом проникая глубже. Целую её в шею, а она крепче обхватывает меня ногами.
Вхожу в неё, меняя угол, чтобы доставить ей удовольствие, находя нужную точку. Она стонет, её пальцы гладят мою спину, прежде чем я беру её руки в свои и завожу их по обе стороны от головы. Она впивается ногтями в мою кожу, усиливая хватку наших рук. Я вхожу ещё глубже, целуя ключицу, когда она выгибает спину, твердые соски оказываются рядом с моим лицом, как искушение. Я лижу, посасываю, целую, прежде чем полностью погрузить в неё свой член.
Продолжаю двигаться в контролируемом темпе, вероятно, это первый уровень того, что я мог бы с ней сделать.
Вхожу глубоко, но медленно, и это ощущается… безумно хорошо. Это занятие любовью. Противоположность тому, кто я есть. Чистое и сладкое. Эмоциональное. При каждом моём толчке её тело отвечает мне. Она покачивает бёдрами. Целует меня в шею. Её душа пронзает меня взглядом. Это взаимное обладание.
Я отпускаю её руки, провожу грубыми подушечками пальцев по её скулам, прежде чем поцеловать по-настоящему. Когда её веки закрываются, дыхание учащается, и я понимаю, что она близка к оргазму. Я проникаю глубже, ускоряя темп, её брови хмурятся от удовольствия, а губы приоткрываются. Прижимаюсь головой к её шее, хватаю за ягодицы и заставляю её кончить во второй раз, достигая собственного оргазма в тот же момент. Медленно, но сильно.
Мы остаёмся в таком положении ещё пару минут, прежде чем я перекатываюсь на другой край кровати и смотрю в потолок. Она пытается дотянуться до чего-нибудь, во что можно одеться, и встать с кровати, но я беру её за руку и притягиваю к себе. Она в замешательстве смотрит на меня, явно не привыкшая к моей демонстрации привязанности.
Я развожу руки в стороны, приглашая её лечь мне на грудь, и она с радостью подчиняется. Глажу её по волосам, покровительственно обнимая. Она обнимает меня в ответ, гладит по животу, и я целую её в лоб.
Моя.
До неё меня никогда не обнимали и я никого не обнимал. Я думал, что это ослабит меня, и, честно говоря, никогда не чувствовал потребности быть ближе к кому-то. Но держать её в своих объятиях приятно и правильно. Я не могу её отпустить. Она моя, и я должен её защищать. Моя, чтобы лежать с ней обнажённым. Моя, чтобы заботиться о ней.
Элли начинает расслабляться у меня на груди, и я жду, когда она заснёт.
Когда через несколько часов я понимаю, что Элли крепко спит, продолжаю гладить её по волосам, наблюдая за ангельским, умиротворённым лицом, пока она спит.
Я отодвигаюсь, не разбудив её, и укрываю одеялом. Я не могу спать с ней, не потому что не хочу. Я не могу. Как я уже сказал, она моя, и я не прощу себя, если снова причиню ей боль. Если бы мне приснился кошмар и она узнала, что со мной случилось, она бы меня не простила.
Потерять её для меня невыносимо.
Поэтому иду в её гостиную и сплю на диване, зная, что она будет в безопасности.
И я планирую делать это каждую чёртову ночь.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Сокрушая своих демонов
Мы с Аароном добились успеха во время его зимних каникул.
Я сплю у него, а он — у меня. Он обнимает меня каждую ночь, и это приятно. Но я знаю, что после того, как я засыпаю, он уходит спать на диван. Его кошмары и то, что он сделал со мной, всё ещё преследуют его и причиняют боль. Ему нужно время, чтобы исцелиться.
На прошлой неделе он ездил на предсезонные сборы, и без него мне было тяжелее, чем я думала. Первая гонка сезона начнётся через две недели, и я надеюсь, что к тому времени смогу достучаться до его сердца.
Я заканчиваю прикалывать бриллиантовую серёжку, которая идеально подходит к моему розовому бальному платью. Улыбаюсь, когда Аарон обнимает меня сзади. Он нежно целует в шею, прежде чем сказать, как прекрасно я выгляжу сегодня, его твёрдое тело прижимается к моей спине.
— Хотела бы я оставить тебя себе.
Он стонет от моего комментария. Я обнимаю его за плечи, прикусывая нижнюю губу, чтобы полюбоваться им в его тёмно-синем костюме.
Мы оба ненавидим светские мероприятия, и посещение этого благотворительного бала — не то, чего ждём с нетерпением. Но там будут все, чьи имена известны. Все, включая мою мать, с которой я не разговаривала с тех пор, как отправила ей заявление об увольнении.
Я наконец-то решилась поделиться своими работами с миром.
Я создала сайт и аккаунт в социальной сети. На данный момент закончила две картины маслом с изображением птиц в современном стиле — и картину с Волком. Но эта картина — личная. Я жду подходящего момента, чтобы показать её ему. В финансовом плане у меня было мало денег, и я была на грани того, чтобы стать голодающим художником, если бы не Аарон, который настоял на том, чтобы помочь мне.
Я отказалась, и он, конечно, заявил, что это не обсуждается, и купил мне всё необходимое для рисования. Он слепо верит в меня, гордится моими маленькими достижениями. Поддерживает мое искусство, даже если оно не является его страстью. За это я его и люблю. Он никогда не хотел меня менять.
— Не искушай меня, а то я, возможно, захочу трахнуть тебя в какой-нибудь уединенной комнате.
Я приподнимаю бровь, обдумывая его идею. Он определенно растлил мою душу.
— Но я предпочитаю наслаждаться тем, что принадлежит только мне. Мысль о том, что кто-то еще увидит твое обнаженное тело, сводит меня с ума. — Он подмигивает, кладя руку мне на поясницу.
Я не возражаю против собственнических чувств Аарона. Напротив, это возбуждает меня большую часть времени. Собственничество Стефана было направлено на то, чтобы приручить меня, накинув поводок мне на шею. Собственничество Аарона освобождает, заставляет меня чувствовать себя значимой.
Меня даже не ослепляет роскошь этого торжественного мероприятия, на котором мы находимся. Здесь или во Франции, это всегда одно и то же. Деньги. Власть. Экстравагантность. Куда бы ни пошёл Волк, толпа всегда
