обращая внимания на крики Элли, которая просит меня ничего не делать. Ещё как сделаю. Она моя, а он избивает такую красавицу, потому что он садист. Я ищу его на торжестве, но меня отвлекают люди, которые пытаются со мной заговорить. К счастью, когда они замечают убийственный взгляд в моих глазах, то не беспокоят меня. Наконец, я нахожу Стефана, который мило беседует с какими-то старыми миллиардерами. При виде него мне хочется уничтожить этого микроба.
— Стефан, — он поворачивается ко мне, узнавая, кто я. Сглатывает, его глаза наполняются страхом, когда он видит ярость в моём взгляде. Я не могу сдержать ухмылку, когда подхожу к нему и хватаю за пиджак. — Я как раз собирался с тобой поговорить. Следуй за мной.
Не то чтобы у него был выбор. Я усиливаю хватку и выталкиваю его наружу. В это время ночи в саду за домом никого нет. Подаю знак Томасу, чтобы он не мешал нам. Держу пари, он этого не одобрит, но знает меня достаточно, чтобы понимать, что единственные приказы, которые он может мне отдать, — это те, которые выполняются. И не всегда.
— Ты будешь держаться подальше от Элли. Я знаю, что ты с ней сделал, и могу пообещать тебе, что ты за это заплатишь. — Я сохраняю самообладание, но мой низкий голос достаточно его пугает. Я в два раза выше его, в два раза мускулистее, в два раза сильнее, чем он.
— Ты не можешь меня ударить. На этом мероприятии полно важных людей. Ты ничего не можешь сделать.
Я расхохотался. Может, он и юрист, но не дурак. И я определённо не из тех, кто подчиняется правилам, я из тех, кто их устанавливает.
Я бью его кулаком в лицо, брызгает кровь, раздаётся хруст. Сломанный нос. Он падает на землю. Его глаза вылезают из орбит, он в замешательстве и ужасе — кажется, он наконец понимает, что за человек перед ним. Я сделаю всё ради Элли. Включая убийство этого куска дерьма. Он оскорбил мою красавицу, он пытался её уничтожить, и я этого не допущу.
В этот момент я рад быть таким же монстром, как мой отец. Я поднимаю его за шиворот, заставляя встать на цыпочки.
Я слышу, как Элли бежит в нашу сторону и, задыхаясь, останавливается позади меня, прежде чем замечает двух свидетелей, прогуливающихся по саду. Мне всё равно.
— Ты больше не тронешь её. Я обещаю, что отправлю тебя в тюрьму, чёртов ублюдок, — рычу я, когда он кривит губы в отвращении, не в силах вырваться из моей хватки.
— Аарон, пожалуйста, отпусти его, — зовёт меня нежный голос Элли. — Аарон, он того не стоит.
— Послушай свою шлюху, — бормочет Стефан, трусливо опустив взгляд в землю. Мысль о том, что он прикасается к ней, пачкает её, сводит меня с ума. Я снова бью его по лицу, и его кровь брызгает мне на кулак. Чёрт. Мой костюм испорчен.
Я не замечаю, как кричит Элли, я сосредоточен только на Стефане. Он пытается ударить меня в ответ, но я перехватываю его кулак и царапаю ему руку, как микробу, которым он и является. Тот кричит от боли и падает на колени.
— Что здесь происходит? — Пожилая женщина, одетая в чёрное, прищуривается, глядя на меня. — Я звоню в охрану, — кричит она, прежде чем яростно схватить Элли за руку. Я тут же напрягаюсь. — Элли, держи своего парня на поводке! Видишь, что он делает с таким джентльменом, как Стефан? Я не узнаю свою собственную дочь.
Её мать.
Почему Элли ничего не говорит? Она продолжает смотреть в землю, как жертва, смирившаяся со своей судьбой. К чёрту всё. Я не раздумываю. Хватаю Стефана за руку, прежде чем заставить его встать, и смотрю на мать Элли.
— Скажи ей, что ты сделал с моей девушкой! Скажи ей, какой ты ублюдок. — Я крепче сжимаю руку на Стефане, пока он продолжает выть от боли. Какой же он слабак, я уверен, что он притворяется. — Этот мужчина погубил твою дочь. Он обращался с ней как с рабыней, принуждал её и издевался над ней. — Элли качает головой, умоляя меня остановиться, на её лице маска страха, но я не могу. Я нарушаю своё обещание, но не могу позволить людям и дальше проявлять к ней неуважение.
— Стефан — насильник. Он был в библиотеке и пытался на неё наброситься.
Я толкаю его на землю. Стефан сглатывает, испуганно оглядываясь по сторонам. Его маска наконец-то сорвана.
Мать Элли пристально смотрит на меня, пытаясь понять, говорю ли я правду. Делаю шаг ближе к ней, чтобы она могла увидеть меня при свете. Я знаю, что мои глаза покраснели от гнева, взгляд стал чёрным, каждая мышца моего тела напряжена.
Она отступает от меня на шаг и смотрит на Стефана, который пытается оправдаться очередной ложью.
— Это неправда. Я помогал ей и желал всего наилучшего, когда она поцеловала меня и захотела…
— Заткнись, — бросает мать Элли, поворачиваясь к дочери с открытым ртом и дрожащими губами. — Элли. То, что говорит Аарон, — правда?
Слезы текут по щекам Элли, и она кивает. Что я наделал? Я не думал о том, какую боль причиню ей, разъярённый собственным гневом. Я никогда не видел Элли такой сломленной. Она плачет, её тело дрожит. Я никогда не видел свою Элли такой испуганной и уязвимой.
— Да, мама. Ты никогда мне не верила.
Элли не может остановиться, и моё сердце разрывается от осознания того, что я причинил ей сильную боль.
— Элли, я... — Я протягиваю руку, чтобы обнять ее, но она отталкивает меня. Блять.
— Ты унизил меня.
Нет, я спас тебя.
Она убегает от нас, спасаясь от собственного кошмара. Я не хотел говорить правду. Я вынудил ее и предал ее доверие. Я сильно облажался, но я бы сделал это снова. Я не позволю ее прошлому уничтожить ее. Я подвёл своего брата, но не подведу её, даже если она меня ненавидит. Вот почему я не бегу за ней. Я знаю, что сейчас ей нужно побыть одной. В этом мы похожи.
Я смотрю на кровь Стефана на своей руке. Я мог бы забить его до смерти. Мне плевать на последствия. Я такой же, как Андре. И я даже не жалею об этом. Лицо матери Элли, словно у призрака, смотрит в никуда. Она в шоке от правды. В конце концов, это она толкнула свою дочь в объятия другого монстра.
— Не беспокойся о безопасности. Я позабочусь об этом, — машинально произносит
