и спросила:
— Герцог Браганте ваш отец?
Марго поняла, что отнекиваться поздно и с вызовом бросила:
— Да. И что?
— Ничего-ничего…
И сразу стало ясно, что буквально через пять минут эту новость узнает все поместье.
«Запереть ее что ли тут?» — Марго задумчиво окинула почтительно склоненную фигуру. Идея была заманчивой. Но…
— Ступайте, — сказала она, — и передайте господам, что я скоро буду.
— Слушаюсь, — горничная склонилась еще ниже, — передам. И да, вас ждут в зале для торжественных приемов.
Служанка выскочила прочь и беззвучно притворила за собой дверь. Ведьмочка плюхнулась в кресло и схватилась за голову. А потом резко поднялась и начала одеваться. Нет, сегодня не будет брючных костюмов и скромных нарядов не будет тоже. Она достала из шкафа длинное парадное платье цвета ночного неба, черные кружевные перчатки, чулки и элегантные туфли.
Волосы Марго собрала на затылке, благо магия и без слуг позволяла создавать сложные прически. В уши вдела бриллиантовые серьги, подхватила крохотную сумочку кисет, оглядела себя последний раз в зеркале и осталась вполне довольна.
— Ну что ж, папочка, — произнесла ведьмочка вслух, — держись!
* * *
Зал для торжественных приемов ей был знаком. Нет, в нем самом Марго никогда не была, но мимо проходила часто и всякий раз поражалась помпезности дверей — резьба, эмаль и золото. Шик прошлых веков. Сейчас такое вполне могли счесть дурным тоном. Но дом был старый, и это многое извиняло.
К дверям Марго подошла в боевом настроении. Что-что, а пари, заключенное с отцом она выиграла! И выжила, и устроилась на работу, и даже получила недурственное жалование. Пусть только попробует загнать ее домой и замуж выдать тоже… Пусть только попробует!
Она не какая-нибудь бессловесная девица. А очень даже ведьма! Вон, Казик не даст соврать! В конце концов, у нее есть виды на графа Орчей. Чем не партия?
Девчонка распахнула дверь, решительно сжала губы и вошла внутрь. Граф Орчей старший и герцог Браганте беседовали, как старые приятели — легко и непринужденно.
Зал был пуст, если не считать большого пюпитра, установленного в самом центре, невысокого столика и четырех кресел, расставленных вокруг него.
На пюпитр сверху была наброшена ткань, что явственно указывало на спрятанную картину.
Девушку мужчины не заметили. А потому она, притопнув для привлечения внимания каблуком, громко их приветствовала:
— Добрый день, лорд Теодор. Добрый день, папа. — После чего без паузы спросила. — Зачем пожаловал?
Лорд Орчей поперхнулся и уставился на нее с немым изумлением.
Герцог Браганте остался невозмутим. Он расплылся в счастливой улыбке и вполне благодушно произнес:
— Рад видеть тебя в здравии, доченька. Приехал посмотреть, как ты тут устроилась.
Марго от такого приветствия слегка растерялась. Ожидала она совсем другого ответа. А потому от неожиданности нагрубила:
— Посмотрел?
Оказалось, что герцога Браганте не пронять и этим.
— Посмотрел. — Согласился он. — И вполне доволен увиденным. А еще привез тебе подарок.
По тому, с каким ехидным лицом отец произнес последнюю фразу, Марго поняла, что папин подарочек ей понравится вряд ли. Но и отступать уже было поздно.
— Что за подарок? — Спросила она.
Мужчина рассмеялся от души, со вкусом. Так, что слезы выступили на глазах.
— Чудесный подарок, доченька, — сказал он сквозь смех, — клянусь, тебе понравится. Вон там, — он кивнул головой в сторону пюпитра, — картину видишь? Это тебе. Иди, посмотри…
Лицо у герцога было бесконечно довольным.
Марго подошла к картине, протянула было руку, но замерла в нерешительности.
— А что тут? — Спросила она.
За отца ответил лорд Орчей:
— Портрет, леди Маргарет, вашего жениха. Того самого, за которого вы отказались выходить замуж.
Вот даже как? Марго еще раз посмотрела на довольные лица мужчин и решительно сдернула ткань.
Едва та скользнула на пол, ведьмочка рассмеялась не хуже отца и графа. Перед ней предстал парадный портрет сэра Генри.
— Это судьба, — прошептала девушка, — а от судьбы не уйдешь.
Эпилог
Тайная комната в родовом гнезде Браганте оказалась куда внушительнее, чем в поместье графов Орчей. Больше, просторнее, выше. И книг там была не в пример больше. Марго поставила на потемневший от времени столик светящийся шар с магическим эфиром, коснулась его кончиками пальцев, добавляя свет, и огляделась. Мда… Кладезь знаний! Здесь бы остаться жить… Она глубоко вздохнула — жаль, что это невозможно.
Кроме книг в помещении находились вещи, не имеющие к библиотеке никакого отношения — старинный комод, с двумя рядами ящиков, красивое зеркало в резной нефритовой раме, большая шкатулка, украшенная перламутром и ростовой портрет, накрытый отрезом черной ткани. На комоде лежал довольно пухлый конверт, запечатанный кроваво-красной сургучной печатью.
Марго все это осмотрела вскользь, рука ее сама собой потянулась к шкатулке. И тут же отдернулась.
— Можно? — Спросила она у Казика.
Тот снял шкатулку с комода и переставил на стол.
— Тебе можно.
Он сам открыл крышку. Вид у фамильяра был горестный, совсем как на похоронах. Марго смутно вспомнила, что таким же был отец, когда хоронили маму… К горлу сразу подкатил удушливый ком. Она прикрыла глаза, успокоила магией нервно бьющееся сердце, отогнала непрошенные слезы… А потом заглянула внутрь ларца.
Там не было особых сокровищ. Все обнаруженное имело ценность, похоже, для одного лишь Казика — эдакие сокровища фамильного привидения. Марго криво усмехнулась. К фамильяру она уже давно относилась как к лучшему другу, как к родственной душе. А, значит, эти «сокровища» были важны и для нее тоже.
Она принялась по одной вынимать старинные вещицы: белое перо, карманные часы с фамильным гербом и надписью: «Казимир Браганте», два перстня, мужской и женский, с монограммами, закрытый на ключ медальон и чудный серебряный комплект с яркими аквамаринами — серьги, колье, тиара. Среди всего этого, как нечто чуждое, лежал живой бутон алой розы.
Заклинание, позволяющее продлить жизнь цветам почти бесконечно, было известно каждой ведьме. А потому это чудо не вызвало у девушки никакого интереса. Бутон и бутон. Мелочь…
А вот комплект Марго сразу захотелось примерить, но она посмотрела на Казика, поймала его серьезный взгляд и оставила украшение на потом, до лучших времен. А в руки взяла часы. Тяжелые, холодные, большие, старые, гораздо старше самого фамильяра. Сейчас таких уже почти не осталось. Часы, понятное дело, стояли.
— Сломаны? — спросила Марго, проведя пальцем по стеклу над кобальтово-синим циферблатом.
— Почему?
