Принц-бастард задумался.
— Скажи, Шеллар, — спросил он через некоторое время, — это чем-нибудь грозит тебе лично? Кроме угрызений совести?
— Нет, — честно ответил король. — Не более чем всем гостям в зале.
— Тогда попробуй. Подумай, как добавить этому плану надежности. Наверняка можно. А что до остального… Я сам прослежу, чтобы никто из гостей не пострадал. Я буду закрывать их собой, если этот убийца бросится не на того, на кого надо. Я обезоружу его голыми руками, если он тебе так дорог, не причинив ему вреда, и буду держать, пока не опомнится. На это у меня сил хватит. Надеюсь, это не буду я сам?
— Нет, не ты, — согласился король.
— А насчет нравственности… Пусть я буду виноват. Ты дал мне слово, и я потребовал, чтобы ты его сдержал. Ты делаешь это не по своей воле. Я тебя заставляю. Пусть это все будет на моей совести.
— Ты требуешь?
— Да.
— Что ж, — грустно вздохнул Шеллар. — Пусть будет так, как ты хочешь. Я не могу отказаться от слова. Но не думал я, что ты можешь быть таким…
— Не находишь слов? Могу. Я же сказал — сделаю все, чтобы никто не пострадал и все получилось. И всю ответственность возьму на себя. Моя честь уж как-нибудь это стерпит, у меня ее хватает.
— А мою совесть ты тоже возьмешь себе? Как я буду смотреть ему в глаза, даже если все получится? Эх, Элмар… Будь по-твоему, но если что случится… я никогда не забуду, что ты потребовал этого только из страха надеть корону.
— А ты позаботься, чтобы не случилось.
— Невозможно. Слишком много непредсказуемых факторов. Потому и получается, что план ненадежный. Знаешь что, Элмар, иди-ка ты домой и выспись как следует. А я еще посижу здесь и подумаю, как можно все это… улучшить. Если Кантор придет вечером или ночью, я ему сам все объясню. А утром приходи сюда, уже одетый для банкета — возможно, тебе придется просидеть здесь до самого его начала. Если Кантор не придет ночью, утром меня сменишь и будешь его ждать. До последнего. Возьми с собой меч, только не свой любимый, а покороче. Чтобы он был по руке человеку ростом примерно в четыре локтя с четвертью. Остальные инструкции я дам тебе утром. И прошу тебя как человека — не пей. Это очень серьезно.
Глава 11
— Я думаю поймать его, — сказал Пух, подождав еще немножко, — в западню. И это должна быть очень Хитрая Западня, так что тебе придется помочь мне, Пятачок.
А. Милн
Когда Кантор увидел, кто открывает ему дверь, он отскочил на пару шагов, от греха подальше.
— Ты чего? — удивился Элмар. — Неужто боишься, что опять стукну? Не бойся, заходи. Здравствуй.
— Здравствуй, — ответил Кантор, переступая порог. — А где Ольга?
Принц-бастард печально вздохнул:
— Проходи, садись. Я тебе сейчас все объясню. Давай свой цветок, поищу, куда бы поставить, а то у Ольги ни одной вазы в хозяйстве нет. Ей никто цветов не дарил…
— Что ж вы так? — укоризненно заметил Кантор.
— Сам не знаю… Цветы — вроде как знак внимания даме. А мы с ней просто друзья. Я знал, что она будет рада получить в подарок, например, музыкальный кристалл, книгу, коробку патронов… Такое и дарил. Да и Жак тоже. Нам и в голову не приходило насчет цветов. Ты заходи, садись, я сейчас…
Кантор прошел в комнату, слегка недоумевая, почему его встречает лично его высочество, а также почему он так строго одет, так печально вздыхает и тянет с ответом на простой и четкий вопрос. Уж не случилось ли чего? При этой мысли сердце у Кантора испуганно трепыхнулось. Неужели она опять… Или, чего доброго, додумалась последовать его вздорным советам и все закончилось печально? О небо, только не это! Не может быть, он бы почувствовал…
Мистралиец скользнул взглядом по комнате, ища какие-нибудь свидетельства того, что его подозрения беспочвенны. Или наоборот. В комнате было немного меньше беспорядка, чем в прошлый раз, правда, на маленьком столике опять что-то ели. И курили. Очень странно курили — в пепельнице полно пепла, но ни одного окурка, а рядом на блюдце куча распотрошенной папиросной бумаги. Кто-то из сигарет табак добывал. Кто? Ответ напрашивается сам по себе — единственный из Ольгиных знакомых, который курит трубку. Он-то что здесь делал? Да еще так долго, что у него табак кончился? Может, успокоившись насчет проклятия, его величество возобновил свои ухаживания, а Ольга, расставшись с белой занавесью, стала покладистее в этом отношении и они все-таки сговорились? А теперь она просто стесняется сама об этом сказать? Или начиталась классической драмы и боится, что ревнивый мистралиец ее зарежет, как дон Тенорио прекрасную Льянту? Что за ерунда, да на здоровье, пусть, лишь бы не чего похуже… Но если б они проводили время вместе, окурки бы все-таки были. Ольгины. Так что же, король сидел здесь один? Или Ольга предоставляет ему свою квартиру для тайных свиданий с кем-то еще? Что за абсурд, неужели королю больше негде? Тогда в чем дело?
Вернулся Элмар, поставил бутылку с цветком на письменный стол и тяжело опустился в кресло напротив.
— Ну, так что случилось? — поторопил его Кантор, уже почти уверенный, что произошла неприятность. — Она жива?
— Пока жива. — Элмар протянул ему квадратик плотной дорогой бумаги с королевским гербом и золотой каемкой по краю. — Вот, возьми. У нее ведь родственников нет, а ты вроде как близкий все-таки…
— Что значит — пока?! — вскричал Кантор, подхватываясь с места. — Ей что-то грозит? Я могу что-нибудь сделать?
— Можешь, — кивнул Элмар. — Сесть и поплакать. Мы все это уже делали.
Кантор опустился в кресло, взял протянутую бумагу и с трудом всмотрелся в расплывающиеся перед глазами руны. Это было стандартное приглашение в королевский дворец на поминальный ужин для родственников жертв. Имя жертвы было вписано, пробел для имени приглашенного оставался пустым. И вся любовь. О небо, как просто, как глупо и нелепо…
— Свое имя впишешь сам, — печально сказал Элмар. — Мы ведь толком и не знаем, как тебя зовут.
— Да оно там не уместится… — машинально ответил Кантор, имея в виду свое настоящее имя, которое, в общем-то, никто от него и не требовал.
Мистралиец медленно положил приглашение на чистый конец стола. Ну почему? За что? Почему они все умирают? Если б он знал заранее, можно же было бы что-то сделать… Почему ему никто раньше не сказал? Раз уж речь шла о жизни и смерти, он бы даже на свои принципы наплевал и женился бы не раздумывая…
— Вы что, отмазать не могли? — дрогнувшим голосом спросил он. — Друзья тоже называется…
— Не могли, — качнул головой Элмар. — Даже король не мог.
— Так какой он тогда к хренам король?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
