— Не могли, — качнул головой Элмар. — Даже король не мог.
— Так какой он тогда к хренам король?
— Уже практически никакой… — вздохнул Элмар. — Давай, я тебе все по порядку объясню. Ты должен знать, что это была не случайность, а злой умысел.
— У вас и так бывает? — Кантор вытер ладонью предательскую слезу и попытался собраться и взять себя в руки.
— У нас только так и бывает… Выпьешь что-нибудь? Ты вообще знаешь, как у нас производится отбор?
— Слышал, что у вас есть для этого какая-то специальная комиссия… Дело в ней?
— Да. — Элмар достал из-под стола початую бутылку и нашел на полке чистый стакан. Ему даже не пришлось вставать, чтобы дотянуться до полки. — Вот, выпей, успокойся немного, и я тебе расскажу. А у вас как это происходит?
— У нас? Да без проблем. За луну-две до отправки пробегаются по женским лагерям, отбирают, кто поприличнее выглядит, потом немного подкармливают, умывают и отправляют. Нашему правительству как-то все равно… А себе что не наливаешь?
— Мне король пить запретил, — признался Элмар. — Отчитал вчера, как сопляка, сказал, что я спиваюсь, и велел сегодня быть трезвым. Так что ты пей… а я буду рассказывать. Если хочешь поплакать, не стесняйся, тут все свои.
Хотелось, если честно. Но Кантор все же предпочел не расслабляться.
Он молча выслушал историю доверчивого короля, который не послушал советов своего умного племянника, и про то, что из этого вышло. Затем, так же молча и стиснув зубы, — рассказ про отличную девчонку, которая поплатилась жизнью только за то, что имела несчастье вызвать интерес его величества. На всякий случай запомнил семь имен. Особенно одно — женское. Затем узнал ряд разоблачительных историй о злодеяниях ортанской Комиссии, которые были, конечно, возмутительны сами по себе, но ни к Ольге, ни к нему самому отношения не имели. Причем факты эти сыпались из его высочества, как из бездонного кувшина. То ли их действительно было так много, то ли Элмар их специально припасал. Но зачем? К чему он все это объясняет? Кому это нужно? Рассказывает, а сам все посматривает, будто какой-то реакции ждет. Уж и три пробило на городских часах, а он все говорит, всматривается напряженно в собеседника и уже заметно нервничает. Почему? Действительно чего-то ждет? А чего именно, ваше высочество? Не иначе, вам что-то нужно? Так скажите прямо, не усложняя все намеками. Вы же человек прямой и честный, да и не подобает воину вертеть вокруг да около. Почему не сказать прямо?
— Элмар, — сказал Кантор, выбрав паузу. — А зачем ты мне все это рассказываешь?
Принц-бастард запнулся, подумал и неуверенно ответил:
— Чтобы ты знал.
— Спасибо, я все давно понял. Как это получилось, кто виноват, и почему вы не могли ничего сделать. Но какое мне дело до вашего начальника стражи и родовых войн ваших баронов? Это-то ты зачем рассказываешь уже второй час? Тебе от меня что-то надо? Скажи прямо.
Элмар приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, пару раз напряженно дернул челюстью, но смолчал.
— Не можешь? — догадался Кантор. — Закон не позволяет? Вот оно что! Как же я сразу не понял? Значит, говоришь, король уже практически никакой? И вы с твоим хитрым кузеном решили сподвигнуть меня на полезное дело — избавить вас от вашей любимой Комиссии? Потому что сами вы этого сделать не можете, а я могу. А сказать об этом прямо ты тоже не можешь — язык отнимается? Вот ты и просвещаешь меня по поводу того, какие они сволочи, для того чтобы я сам захотел их убить? И что же, по-твоему, я должен это сделать сегодня, за королевским столом, в присутствии сотни свидетелей? За этим меня туда и приглашают? Вы меня держите за полного идиота? Знаешь, я считал, что король умнее. Или у него уже такое отчаянное положение, что не приходится выбирать? А, Элмар? С твоего кузена уже нагло стаскивают корону? И ему нужно что-то делать очень срочно, а поделать-то ничего нельзя, разве что меня уговорить, вдруг я настолько одурею от горя, что соглашусь? Чего краснеешь и молчишь? Хоть что-нибудь скажи.
— Нет, — с трудом выдавил пылающий Элмар, стыдливо опуская глаза.
— Что — нет?
— Ты не должен этого делать сегодня. Да и вообще, наверное, не должен. Потому что стаскивать корону, как ты выразился, будут вечером. Это будет сегодня, но ты не должен этого делать.
— Серьезно? — уже с откровенной издевкой поинтересовался Кантор. — Да что ты говоришь? Зачем тогда я вам нужен? Чтобы спихнуть на меня то, что сделает кто-то другой? Скажи хоть, где Ольга на самом деле.
— Ты что, решил, что я тебя обманываю? — Принц-бастард оскорбленно выпрямился и сразу перестал смущаться. — Клянусь честью первого паладина, все, что я тебе сегодня сказал, — чистая правда. И Ольга сейчас на пути в горы. Правда, я сказал тебе не все, но, если уж ты взялся подозревать меня во лжи, скажу и остальное. Она подобрала себе трех соратниц, в том числе мага, нашла какое-то особенное оружие и решила сражаться. Возможно, они вернутся. Возможно, нет. Но шанс остается!
— Шанс? У четырех девчонок — против дракона, который размазал в лепешку тебя во всех твоих доспехах? Ты издеваешься?
— Вовсе нет. Но это отдельная история, и, если можно, я расскажу ее позже. А сейчас… Что тебе еще сказать честно? Раз уж ты все понял.
— Объясни, что вам от меня надо. Я вам зачем-то нужен, вот и скажи зачем. Как сможешь, так и скажи, если у тебя язык не поворачивается сказать прямо. Если я смогу вам помочь, то помогу. Но использовать меня и подставлять… Знаешь, не дорос ты до этого.
— Я не знаю, что конкретно Шеллар хочет. Он мне не объяснил. Сказал, что сути я знать не должен. Дал мне инструкции и велел сидеть здесь и ждать тебя.
— И какие же инструкции? Полдня рассказывать мне сказки? Ну, извини, не сказки, чистую правду определенного содержания. Зачем?
— Чтобы тебя разозлить. Чтобы на банкет ты пришел злой и переполненный ненавистью. Но трогать ты никого не должен. Напротив, я должен сидеть рядом и следить, чтобы ты не потерял контроль над собой и не бросился на кого-нибудь. Само собой, с оружием тебя туда не пустят. Гостям не разрешено иметь при себе оружие.
— Вот так? Я должен сидеть и молча злиться? Зачем?
— Не знаю…
— А еще какие инструкции он тебе дал?
— Взять меч покороче, чтобы им мог воспользоваться человек небольшого роста. Четыре с четвертью.
— Значит, не я, у меня четыре с половиной, — отметил Кантор. — Да мечом я толком и не владею. Что за ерунда получается? Я должен сидеть и молча злиться, а кто-то другой должен взять твой меч и пойти крошить врагов? И как он это сможет?
— Он будет в невменяемом состоянии. Так любой сможет. Шеллар даже готовил специальную группу стихийных оборотней для покушения на Комиссию, только кто-то его предал…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
