наряды смотрелись скучными и невзрачными, хоть они и обладали эффектной внешностью. На фоне черных одеяний благородная седина Эвеарда выделялась еще сильнее, подчеркивая загорелое лицо, а точеные скулы и пухлые губы Ровены служанки удачно подчеркнули высокой прической. Королевская кровь поистине не доставалась кому попало.
Следующим вошел принц Хант; в белых одеждах, не до конца скрытых под плащом в традиционном цвете его страны. Наследнику Куориана рукоплескали, и тот отвечал публике взаимностью, по пути обмениваясь комплиментами со случайными гостями. Я так сильно ненавидел его, что был совершенно спокоен, ведь знал – именно это пугало его больше всего. Холодная ярость и безразличие, умение сдержаться и выждать момент, когда соперник будет уязвимее всего; ему подобный уровень самообладания недоступен. Принц знал, что мы соперничаем и что соперничество закончится лишь тогда, когда сердце одного из нас замрет навеки, притом не зная, в чем истинная причина вражды. Этим знанием обладал лишь я, и в этом было еще одно мое преимущество.
Толпа вновь умолкла.
Ариадна.
Плотная темно-серая накидка закрывала все тело принцессы, и ее платья не было видно. Амаунетский бархат переливался в теплом свете свечей, подсвечивая лик лисицы, сегодня смущенный и робкий. Ариадна не стеснялась пить в таверне и спать на постоялом дворе, украдкой сбегать из замка, сквернословить и грубить, но быть в центре внимания и удерживать груз, что ложился на ее плечи под взором сотен любопытных глаз, ей стоило немалых усилий. Лишь заметив меня, она едва заметно выдохнула, ощутив поддержку; я знал, что ей тяжело, и мы обязательно снимем эту ношу с ее души. К сожалению, не сегодня.
Обрученные заняли место напротив королевы, что стояла на пьедестале, являя собой олицетворение Матери Природы. В ее руках глиняный горшок с молодым деревцем, на поясе – кинжал. Взглянув на короля и получив его одобрение, Ровена прочистила горло.
– Благородный народ Греи и дорогие гости нашего королевства, – начала она, и в полной тишине голос эхом разнесся по огромному залу. – Сегодня мы узнаем, благословляет ли Богиня брак Ханта из династии Гаэлит и Ариадны из династии Уондермир. Прошу, подойдите ближе, дети мои.
Поднявшись по ступеням, они встали напротив королевы и вытянули левые руки, обратив ладони к потолку. Далее ритуал не сопровождался словесными пояснениями; тем интереснее было наблюдать. Я впервые видел его вживую и потому заранее отыскал в толпе место с наилучшим обзором.
Свободной рукой королева сняла с пояса кинжал и с легким нажатием провела им по ладоням наследников. Кровь закапала на каменный пол, в полной тишине отбивая гулкий ритм. Я не видел лиц, разгадывая эмоции лишь по звуку дыхания и ритму вздымающихся плеч: Хант был возбужден, Ариадна – холодна и безразлична.
Прислонив кровоточащие ладони друг к другу, обрученные пролили кровь на землю в глиняном горшке и принялись ждать. Считалось, что если деревце расцветало, то Богиня благосклонна к планам молодых, если нет – свадьбу надлежало отменить. Разумеется, если бы Мать в самом деле что-то решала, она бы ни за что не позволила этому случиться. Но, к моему сожалению, ритуал был лишь представлением. Забавной традицией. В темноте за пьедесталом, на котором происходило действо, скрывалась что-то тихо приговаривавшая Лианна. Друидская магия способна на многое; с несчастным деревцем она уж точно сумела бы справиться.
Листья спящего дитя природы распустились, и рядом с ними тотчас возникли розовые цветы. Это была вишня, которую так любила принцесса; теперь и она омрачена связью с островным принцем.
Толпа ликовала.
– Никто не знает, куда вас может завести судьба. Даже Богине это неподвластно. Потому, дети мои, я прошу вас обратиться в белый, – церемониально вещала Ровена. – В знак чистоты, с которой начнется история вашего, несомненно, многообещающего союза.
Речь королевы была складной и торжественной, но взгляд ее переполняло сочувствие к дочери. Она знала, каковы истинные чувства Ариадны. Знала, но, как и все прочие, ничего не могла с этим поделать. Ее мнение ценилось при дворе, но я сомневался, что с ней советовались, принимая столь масштабные решения. Она не хотела того же для дочери, но здесь круг замыкался, и бессилие терзало материнское сердце.
Пока королева говорила, обрученным уже обработали и перевязали руки, и теперь, не боясь запачкать плащи кровью, они развязали их и отбросили в сторону, поворачиваясь к толпе. Белый наряд Ханта был виден и до этого: прямые штаны, легкие ботинки, плотный кафтан с множеством накладных карманов. Но на Ханта никто не смотрел.
Платье Ариадны ослепляло своей белизной. Метров ткани, ушедших на этот наряд, с лихвой хватило бы на дюжину пышных свадебных платьев. Она будто закуталась в облако – мягкое, пушистое, но легкое и полупрозрачное. Длинные широкие рукава спереди оголяли ее запястья, но сзади уходили к полу, сливаясь с юбкой. Как противоположность старшей сестры, Ариадна была одета скромно – виднелись лишь кисти рук и шея, – но смоляные локоны и чувственные губы делали ее образ куда более притягательным. Если бы Богиня имела своих посланников среди людей, уверен, они бы выглядели именно так.
Далее бал не представлял собой ничего особенного. Королевский друид и приглашенный мастер – люди звали его чародеем, но магией он не владел, – дополняли праздник различными деталями: плывущий по полу дым, вылетевшие из пустоты бабочки, огненное представление. Для самых юных гостей был приглашен жонглер, развлекавший их в стороне от танцевального зала. Музыка лилась, заполняя собой все пространство, а голоса бардов вторили ей, рассказывая невероятной красоты истории. Атмосфера располагала, и я, боясь показаться неблагодарным гостем, вошел в водоворот танцующих. Привыкнув кружиться по залу, я приглашал на танец каждую, перед кем доводилось остановиться перед началом новой мелодии. Когда я поднял глаза во время очередной остановки, перед ними сверкнуло золото.
– Ваше Высочество, – слегка присаживаясь, я склонил голову и вытянул вперед правую руку. – Изволите?
Дав молчаливое согласие, Минерва вложила свою ладонь в мою. Холодная, как лед.
До конца вечера я не отпускал ее руки. Мы танцевали песню за песней, не обращая внимания ни на кого вокруг, полностью поглощенные головокружительным ритмом. Будто плывя в воздухе, не касаясь ногами земли, я полностью растерял себя. Не мог оторвать взгляда от взмахов черных ресниц, что заставляли сапфиры ее глаз сверкать еще выразительнее; утопал в пшеничном поле ее волос. Минерва часто прижималась ко мне ближе, чем то позволяли рамки приличия, и я сквозь кафтан чувствовал холод ее оголенной кожи. Звон золотых цепей стоял в ушах, заглушая музыку. Ее магия когтями вцепилась в мой разум.
Я пытался противиться, но был почти бессилен; умудрялся лишь не подпускать ее к левому
