тряслась, глаза были прикованы к кудрявой красавице, пока он прислонялся к дверному косяку. Он проинформировал ее с таким же вниманием, с каким отнесся бы к roadkill.
— Она мой друг, который не прочитал мелкий шрифт.
Нижняя губа девушки задрожала, прежде чем она прикусила ее зубами, прищурившись, как будто она была в нескольких секундах от того, чтобы разбить одну из бутылок в ящике и проткнуть его заостренным концом.
Он бы это заслужил.
— Ты кусок дерьма, — сказала она.
Он улыбнулся ей в своей фирменной лаконичной и вкрадчивой манере.
— Ты знала это до того, как я трахнул тебя, милая.
Во что я только что вляпалась? Ссора любовников?
Ее следующий вдох был резким, словно призрак чего-то поцеловал ее в лицо, прежде чем уплыть прочь. Она наклонилась вперед, ставя ящик у подножия стойки.
— Мне следовало послушаться своего брата, — пробормотала она, больше себе, чем кому-либо из нас, ее волосы упали вперед и закрыли лицо, когда она пролетала мимо него, намеренно задев его плечо.
Он смотрел ей вслед через плечо, и на краткий миг мне показалось, что я увидела, как частичка его души прорывается сквозь почерневшие части его тела. Исходящая от него реакция казалась странно человеческой, как будто он понял, что, возможно, причинил ей боль и что его действия имели последствия.
Когда дверь где-то над нами захлопнулась, он обратил свое внимание на меня, и проблеск добра исчез.
Его дерьмовая ухмылка и легкий наклон головы, когда его глаза пробежались по моему телу, заставили меня сложить руки на груди, как щит. Его ладони соприкоснулись, натирание почти лишило меня сил.
— Что ты здесь делаешь, Черри? Ты далеко от дома.
— Мне нужно с тобой поговорить, — начала я, выпрямив спину и вздернув подбородок к небу.
Смех Дома был мрачным, но не таким мрачным, как тень улыбки, тронувшая его полные губы.
— Мне так же интересно разговаривать с тобой, чем трахать тебя.
— Меня не интересуют объедки моей сестры, — выплюнула я, содрогнувшись от этой мысли.
Дом был, без преувеличения, привлекательным. У него была копна черных волос, которые он зачесывал назад в прическу "помпадур", а на макушке виднелась проседь. Тени от пяти часов смягчали резкие черты его треугольного лица. В том, как он держался, было что-то властное, хотя в нем не было ничего особенно коренастого.
Дом был подтянут так же, как мог бы быть подтянут человек, который время от времени сидел за решеткой, — ровно настолько, чтобы постоять за себя. Тем не менее, его одежда облегала его, белая футболка облегала прекрасные мышцы груди, подол был частично заправлен в черные джинсы, которые сужались к лодыжкам, что позволяло легко заправлять их в черно-белые кеды Convers на ногах с высоким голенищем. От него исходил гибрид опасности и таинственности, тип человека, способного загнать женщину в ловушку, даже если секс начался по обоюдному согласию, потому что он предпочитал держать ее на опасной грани между жизнью и смертью.
— Ну, я определенно заинтересован в Кэшеных, — усмехнулся он, делая рассчитанные шаги ко мне, как охотник, приближающийся к своей добыче. — Я могу быть очень убедительным.
— Я здесь не поэтому, — отругала я его, останавливая вытянутой рукой.
Его бровь изогнулась, в ониксовых глазах отразилось недоумение. Он потер уголок рта большим пальцем, вытирая слюну с губ.
— Ты скучная, Черри.
— Если хочешь острых ощущений, иди и найди свою игрушку.
Ударом подбородка я указала на звук грохота наверху, наполовину ожидая, что тяжелые шаги пробьют потолок. Это была истерика эпических масштабов, и все доказательства, которые мне были нужны, чтобы понять, что девушка совершила роковую ошибку, вложив свое сердце в постель Дома. Судя по тому, как он улыбнулся мне, он тоже это знал.
Он пожал плечами.
— Позже. Я предпочитаю, чтобы она была горячей и озабоченной. Так секс лучше.
— Разве ты не слышал о том, что нельзя спать с прислугой?
— Я помогаю в этом деле, — сказал он со смехом, выуживая пачку сигарет и зажигалку из кармана джинсов. — Этот бар принадлежит ей и Терри. Я подрабатываю у них, когда мне скучно и в гараже все заглохло.
В гараже? Я даже не знала, что он механик. С другой стороны, я никогда не позволяла себе думать о Доме, кроме своего презрения к нему.
Мой рот открывался и закрывался, пока я переваривала то, что он только что бросил в меня. Я не знала, с чем, черт возьми, разобраться в первую очередь: с тем фактом, что он зарабатывал деньги законным путем, или с тем фактом, что фейерверк наверху был сестрой Терри.
Теперь ее реакция обрела смысл. Большую часть своей жизни она была в курсе выходок Дома, так что у меня не было никаких сомнений в том, что на протяжении многих лет он демонстрировал ей свои завоевания. Чего я не могла понять, так это того, с какой стати Терри вообще позволил ему прикоснуться к своей младшей сестре, зная, что он сделал с моей.
— Я знаю, что вы, ребята, друзья, но я не могу поверить, что Терри позволяет тебе находиться рядом с его младшей сестрой, — сказала я.
Я была на месте Терри, и осознание того, что Дом прикасался к моей сестре, сводило меня с ума. Но если бы на моей стороне было такое преимущество, как лояльность Дома, как у Терри, я бы выбила ему гребаные зубы.
— Лучше, чтобы дьявол знал, — Дом невесело рассмеялся. Дым от зажженной сигареты окутал его лицо, поднимаясь вверх, он рассеивался. Он зажал сигарету между большим и указательным пальцами, стряхивая пепел на пол.
Что-то в его голосе заставило меня усомниться, насколько то, что он сказал ей или о ней, было шокирующим. Я не могла примирить это с тем, как он смотрел на нее, когда она уходила, и это дало мне крупицу ложной надежды, что, возможно, я уйду отсюда не с пустыми руками... или с желанием выдвинуть обвинения в нападении.
Прежде чем я успела заговорить, он опередил меня, сменив тему.
— Кэш искал тебя.
Мой желудок скрутило при произнесении его имени. Я сохраняла расслабленное выражение лица, не желая доставлять ему удовольствие тем, что меня это хоть немного беспокоило. Я не хотела видеть этого ублюдка; я была готова переехать его своей машиной и продолжать движение.
— Зачем?
Дом прислонился к стойке бара, смеясь в нос. Он приподнял бровь, глядя на меня, и снова затянулся сигаретой.
— Ты действительно не настолько проницательна, не так ли, Черри?
— Я не знаю, к чему ты клонишь, но, по
