Если Гриффин и решил, что она болтает лишнее, то оставил это мнение при себе. Он позволил ей говорить все, что вздумается, а сам пересек комнату, взял супругу под руку и повел к столу.
Еще в день приезда они договорились, что официальная столовая для них слишком велика, и устроили для себя столовую в одной из гостиных меньшего размера. Комната оказалась очень уютной. Дубовые панели и бархатные шторы цвета бургундского задерживали зимний холод. Небольшие размеры стола позволили им свободно разговаривать, а не кричать друг другу. Но сегодня Джастин хотелось, чтобы между ними было не меньше двадцати футов полированного красного дерева.
Когда она села, Гриффин неожиданно поцеловал ее в макушку и лишь потом занял свое место. Она покраснела, но скованность немного ослабла. Гриффин, похоже, вовсе не был взволнован происшедшими утром важными событиями, что Джастин сочла хорошим знаком. Ну, по крайней мере, она надеялась, что это хороший знак, а не симптом того, что их вступление в брачные отношения для Гриффина является только одной из множества встреч с добровольной партнершей.
Эта не слишком обнадеживающая мысль отбила у Джастин и без того небольшое желание вести застольную беседу. К счастью, вошел Фелпс с первым блюдом, и разговор стих. Пока Фелпс сервировал стол и разливал суп, супруги обменивались замечаниями о плохой погоде и ужасных дорогах. Несмотря на то, что Гриффин говорил ей накануне, при наличии выбора он не отдал бы предпочтение деревенской жизни.
Лишь только Фелпс вышел из комнаты с супницей, Гриффин снова переключил внимание на Джастин. Хотя он вел себя свободно, она почувствовала непривычную остроту его взгляда.
— Джастин, ты чувствуешь себя неловко из-за того, что мы занимались любовью? — спросил он. — Надеюсь, ты понимаешь, что это неправильно. Не со мной.
Вопрос застал ее врасплох, и Джастин едва не подавилась гессенским супом.
— Что ты, конечно, нет, — торопливо заговорила она, — с чего ты взял?
— Потому что ты не смотришь мне в глаза, — сказал он, отламывая кусочек хлеба. — А щеки у тебя горят так сильно, что можно подумать, это у тебя лихорадка, а не у малыша.
Его манера разговора — как будто ничего не произошло — начала раздражать Джастин.
— То, что сегодня случилось между нами, возможно, для тебя ничего не значит, но я никогда не занималась ничем подобным раньше. И для меня, если хочешь знать правду, новый опыт оказался необычным… я бы сказала, шокирующим.
Лишь только слова сорвались с ее губ, Джастин захотелось вернуть их обратно. Но она заставила себя встретиться глазами с мужем, хотя и чувствовала себя необычайно уязвленной.
Гриффин положил хлеб на тарелку. Джастин поняла, что он обдумывает ответ, и затаила дыхание.
— Нет, разумеется, это кое-что значит для меня, — сказал он и криво усмехнулся. — Хотя я не могу облечь свои чувства в слова. Во всяком случае, пока не могу. Но уже одно это говорит о том, насколько ты вывела меня из равновесия.
— Правда? — шепотом спросила она, помимо воли ощутив надежду.
Он немного наклонил голову набок, разглядывая жену.
— Ты меня понимаешь? — поинтересовался он.
— Да. Надеюсь, что да.
Джастин замолчала, не готовая к такому разговору и отчаянно старающаяся не обнаружить свои эмоции. Не важно, что говорит Гриффин, пытаясь ее успокоить. Признания в любви он все равно не оценит.
— Что ж, вот и хорошо. А теперь скажи мне, что случилось с малышом. Что тебя тревожит?
Джастин облегченно вздохнула — перемена темы разговора оказалась кстати. А то ей уже показалось, что она запуталась в густых зарослях ежевики и никак не может выбраться. Ее тревожило очень многое, и в первую очередь мужчина, сидящий с ней за столом, но в данный момент нужды малыша были на первом месте. Все остальное может подождать.
— Состояние Стивена ухудшилось, — сказала она. — По мнению Роуз, ничего страшного, но дети иногда болеют очень тяжело.
Гриффин забеспокоился.
— Ты хочешь, чтобы я послал за доктором?
— А это возможно? Мы же прячем ребенка. Думаешь, здесь можно найти кого-нибудь надежного?
Гриффин покосился на Фелпса, который как раз неслышно вошел в комнату, неся блюдо с ветчиной и картофелем.
— Что ты на это скажешь, Фелпс? Здесь кому-нибудь можно доверять?
— Да, — степенно ответствовал слуга и поставил блюдо на стол. — Так получилось, что я уже поинтересовался. Миссис Мор…
Он замолчал и закатил глаза, глядя на озадаченное выражение лица Гриффина.
— Она кухарка сэра Доминика и одновременно его экономка, о чем вам, безусловно, было бы известно, если бы вы потрудились спросить. — Гриффин ухмыльнулся, и слуга продолжил: — Миссис Мор говорит, что в Хоршеме есть хороший хирург, которому можно доверять. Сэр Доминик раньше пользовался его услугами.
— Очень хорошо, — воскликнула Джастин и встала. — Но лучше я сначала поговорю с Роуз, выясню, что она думает. Лично мне было бы спокойнее, если бы мальчика осмотрел специалист.
— Пожалуйста, дорогая, сядь и поешь, — сказал Гриффин. — Фелпс выяснит у Роуз все, что надо.
— Но…
— Прошу тебя, сядь. — Тон Гриффина не допускал возражений. — У тебя нет никакой необходимости суетиться как служанка. Ты должна нормально питаться и нормально отдыхать, иначе сама заболеешь.
Джастин на несколько секунд онемела. А Гриффин молча переглянулся с Фелпсом, после чего тот кивнул и скрылся.
— Я вполне способна сама разобраться с ситуацией! — вспылила Джастин. — И у тебя нет никакой необходимости указывать мне, как несмышленой маленькой девочке.
— Очевидно, есть, — спокойно сказал Гриффин и положил ей на тарелку кусочек ветчины.
Джастин демонстративно положила на стол вилку и скрестила руки на груди, а Гриффин вздохнул.
— Дорогая, ты больше не няня. Ты моя жена и учись вести себя соответственно новому статусу.
По ее мнению, эта мысль вызывала слишком много вопросов. Она же снова всколыхнула ее тревогу относительно изменений в их отношениях.
— Но я даже не знаю, что это значит, — выпалила она, — и как к этому приступить.
— О чем ты?
— Я не знаю, как быть твоей женой.
Спустя мгновение в его глазах появился озорной блеск.
— Ты сегодня весьма неплохо начала.
— Я серьезно, Гриффин! Понятия не имею, как мы будем жить дальше. Я уже спрашивала об этом, но ты так и не ответил.
Гриффин взял в руки один из ножей и принялся рассеянно вертеть его.
— Я не ответил, потому что не знаю ответа.
Джастин покачала головой.
— Прости, но я ненавижу жить в неопределенности.
