class="p1">Что, и при упоминании о ней никакой реакции?
— Но, Ивлис — мир не магический, так что снять настоящий шедевр там невозможно. А вот у нас… Впрочем, что это я рассказываю? Давай лучше покажу?
Включаю запись. Прямо напротив трона появляется Марианна и мой отец. Будущий Император ещё только собирается развлекаться. Надо было, наверное, показать сразу самое интересное? Хотя… Глазки у Винсента забегали, в них появилась ярость и, кажется, ненависть. Да неужели? А я уж было даже испугался.
— Очень рекомендую смотреть внимательно.
Вот Марианна уже висит под потолком.
— Хотя, нет. Может лучше будет наоборот… Проклятье! Прости, пожалуйста. Я не знаю, что тебе посоветовать, оба варианта такие заманчивые… Выбирай сам. Если ты закроешь глаза или просто отведешь взгляд от своей истинной, сразу же ощутишь всё, что она чувствовала в этот самый момент. В принципе, можешь попробовать и тот, и другой. По очереди. Кино слишком интересное, так что посмотришь ты его много раз.
* * *
Марианна Маслова.
Не похоже, чтобы статуэтка Императрицы работала. Пальцы на руке, с которых только что содрали ногти, болят так, что хочется выть. Слезы льются из глаз, но не от этой боли. И даже не от страха. От обиды.
Неужели Винсенту с его истинной мало моей смерти? Хотя… О чём это я? Естественно, мало. Девушкам вообще свойственно ревновать к бывшим. А Винсент, безусловно, никак не может допустить, чтобы его будущая супруга хмурила бровки.
Да и лишнее развлечение от скуки никогда не помешает. Тоже можно понять, во дворце не так часто что-то столь… Столь весёлое происходит. Последний раз нечто подобное можно было увидеть только на отборе. Его Высочество, вместе с кузеном, тогда с большим удовольствием смотрели безумно интересные фильмы с участием невест. Помню, как Винсент подошёл ко мне, когда я упала с грифона. И как с большим интересом рассматривал… Улыбался… Вот прямо как сейчас… Интересно, а сейчас… Сейчас то почему он тянет с казнью? Пытается придумать, что бы такого сделать, чтобы стало ещё веселее?
И почему я вообще решила, что Винсент изменился? Что чужая жизнь значит для него хотя бы что-то? Не понимаю… Нет, вру, понимаю, конечно. Мне просто хотелось так думать. Дура, да, ничего не скажешь. А вот, наконец-то. Слышу его приказ начинать…
И почему я сама себе только и делаю, что вру? Конечно же, слезы катятся не только от обиды. И от страха тоже. Я не хочу умирать! Я хочу жить. Я хочу очнуться дома, в своей кровати. И пусть весь этот мир, чёртова метка и Винсент со своей истинной окажутся страшным сном. Только вот Старший жрец уже поднёс факел к дровам. Жар, исходящий от них, ясно говорит, надеяться на то, что всё это не реально, не приходится.
Огонь очень быстро охватывает поленья вокруг меня и перекидывается на платье. Воплю от адской боли, когда загораются ноги. Пламя охватывает всё тело, и мой крик прерывается от того, что я задыхаюсь от дыма, обжигающего горло и проникающего в лёгкие.
Резко боль проходит. Не понимаю, почему? Я, вроде бы, пока ещё жива. Но пламя больше не дотягивается до моего тела, лишь полыхает вокруг. Что ещё более странно, так это то, что ожогов я не вижу и даже платье на мне совершенно не пострадало. Но ведь оно горело? Как и я?
Кто-то сзади освобождает от железной проволоки мои руки. Я не удерживаюсь на ногах, но упасть мне не дают. Поднимаю голову и смотрю на того, кто это сделал. Да быть такого не может!
Он подхватывает меня на руки, спускается с помоста и подходит к грифону, которого, готова поклясться, здесь не было ещё минуту назад. Мой спаситель укладывает меня на спину к крылатому зверю, а после забирается на него сам. В голове так много вопросов, но совершенно нет сил их задать. Я просто закрываю глаза и отключаюсь.
Глава 60
Придётся выбирать
Аурэлия Макберн.
Мне очень не нравилось, что Марианна всё ещё не очнулась. Уже должна была, ведь ей дали двойную порцию зелья. Да и внешний вид девушки очень пугал…
— С ней всё нормально?
— Боюсь, что нет, Ваше Величество, — отвечает лекарь. — Сильный стресс, физическое истощение организма должны были привести к выкидышу. Но, похоже, девушка очень хотела сохранить ребёнка. Это возможно. Встречались случаи, когда сильным магам удавалось отдать свой дар ради спасения плода. Но тут на матери был надет ошейник… Полагаю, из-за него процесс прошёл несколько иначе. Вместо магии девушка передала ребёнку практически всю свою жизненную силу.
— Так и что это значит? Ребёнка спасти можно?
— Только если матери удастся дожить до его рождения. Всё, что я могу предложить, это погрузить её в магический сон. В нём все процессы в организме девушки замедлятся, что должно дать время…
— Так, а ребёнок?
— На его развитии сон никак не отразится. Либо можно, наоборот, попытаться повернуть процесс вспять и вернуть жизненную силу матери. Но в этом случае ребёнка сохранить не удастся. Придётся выбирать.
— Выбирать? Нет. И речи быть не может! Ребёнок должен выжить!
— А может Марианну спросим? Это ей решать, — возражает Вардис, молча до этого слушавший лекаря.
Да, конечно, пусть какая-то девушка решает судьбу целой страны. Этого ещё не хватало! Я не ради неё рисковала своей головой, а ради внука.
— И что будет, если Марианна решит от ребёнка избавиться? Гарольду корону лично на голову наденешь? А о сыне моём ты подумал?
— Твоему сыну корона никогда…
— Вводите в сон, — наш спор прерывает голос Марианны. — Не знаю, кто кому собирается корону на голову напялить, но ребёнка тронуть я не позволю.
А я и не заметила, что она пришла в сознание. Судя по всему, давно. Что ж, отлично. По крайней мере спорить с Вардисом по этому поводу не придётся. Но остается вопрос с Советом.
— Это может подождать до завтра? — спрашиваю лекаря.
— Ваше Величество, лучше не затягивать…
— Ты что, хочешь чтобы она туда явилась? — с явным удивлением спрашивает Миллс.
— Само собой! Или есть варианты получше?
— Простите, куда я должна явиться? — слышу от девушки.
— Завтра состоится заседание Совета, которое экстренно созвал Лаверн, — поясняет Вардис. — Так уж удачно для Гарольда сложились обстоятельства… Элина обманула Винсента, заставив его думать, что она — его истинная. Действовала мошенница сама, её единственной целью было вытянуть из Винсента как можно больше денег и драгоценностей. И, так уж вышло, что свою настоящую истинную
