принц по ошибке казнил, лишив себя возможности завести за отведённое время наследника. Совет, конечно же, согласится, что ждать окончания траура смысла больше нет. Ну, и выберет Императором Гарольда.
— То есть, как это действовала сама? А Лаверны, значит, ни при чём?
— Во-первых, это не доказать. Во-вторых, на данный момент в Совете только те, кто хочет посадить на трон Гарольда, так что…
— За этим меня и спасти? Чтобы привести туда и показать, что наследник у Винсента есть?
— Нет. Нам важнее всего было сохранить вам с ребёнком жизнь, — отвечаю уже я. — Но, конечно же, и твоя помощь очень нужна…
— Даже речи быть не может, — прерывает меня Вардис. — Ни в коем случае, Марианне там показываться нельзя. На Совете будет слишком много тех, кто захочет убить ребёнка. Не хватало ещё так глупо рисковать после того, как с таким трудом забрали её с площади.
— А кстати… Скажите, как? Почему я не сгорела? Огонь был настоящий?
— Конечно, настоящий. К сожалению, вытащить тебя раньше не получилось бы. Удерживать настолько качественную иллюзию я могла только совсем недолго.
Беру фигурку дракона, которая была спрятана в одежде девушки. Со всей силы размахиваюсь и разбиваю её об пол.
— А не сгорела ты благодаря этому, — киваю на валяющуюся в осколках подвеску. — Этот рубин принадлежал Дариану Макберну. Он обладает… Обладал уникальными защитными свойствами. В случае любой смертельной опасности, грозящей его владельцу, камень мог использовать всю силу рода Макбернов для спасения жизни. Если честно, я даже не рассчитывала его заполучить для тебя… Подвеска всегда хранилась в Императорской сокровищнице, вход в которую был открыт всегда только для тех, в ком течёт кровь Макбернов. Повезло, что Винсент решил сделать Элине такой подарок.
— Вы что, украли её у сына ради того, чтобы отдать мне?
— Почему же украла? Он достал подвеску для своей истинной. Я просто передала её по назначению.
— Но зачем было прятать рубин в статуэтке?
— Лично передать возможности не было, меня бы не пропустили. А доверить служанке рубин… Слишком многое стоит на кону.
— Я… Даже не знаю, что сказать. Спасибо…
Да уж, спасибо. Я ведь тоже не поверила, что Винсент — отец ребёнка. Если бы Лаверны не решили подставить Вардиса… Нет, я определённо была против казни. Даже просила сына сохранить брак. Только вот я хотела, чтобы моего собственного внука убили.
— Поверь, не за что.
— А кольцо? Почему оно снова на мне? Во время казни его сняли…
— Мы не знаем, как именно кольцо работает, — говорит Вардис. — Но однозначно ясно, что украшение не даёт Винсенту вас почувствовать. Жрец, который снял кольцо, не забрал его с собой, а просто выбросил на помост. Вот я и подобрал. Вреда от этого украшения точно нет, а пригодится может. На случай, если Лавернам придёт в голову проверить, не выжили ли вы с помощью поискового кристалла и крови Винсента.
— Это всё хорошо, но что делать с Советом? — именно это меня волнует сейчас больше всего.
— Как я и сказал, идти туда Марианне нельзя. Но это и не нужно. Достаточно предоставить доказательства того, что она жива и беременна от Винсента. Это не проблема и займёт не так много времени. Нужно всего лишь принести запись новой проверки при трёх свидетелях. Сложнее будет вытащить Винсента… Если он не явится на заседание, доказательства просто некому будет показать Совету.
Как это некому? А сам Миллс? Его место ещё никто не занял.
— А ты сам? Эффектно воскреснешь из мёртвых.
— Меня, к сожалению, принц успел отстранить…
— Погодите, а что значит Винсента вытащить? Откуда? — удивляется Марианна.
— Он у Лавернов. Полагаю, в темнице.
— Это как это? Если Гарольд ещё не стал Императором, какое право они имеют…
— Никакого. Официально Винсента Лаверны спасают. Дракон принца погиб сразу же, как ты сгорела. Его и забрали с площади, чтобы подлечить…
— А как забрали? В смысле, как Винсент дал себя забрать?
— Ему и правда стало плохо, когда твоё кольцо сняли… Возможно, дракон действительно погиб. Все видели, как Винсент сначала попытался остановить казнь, а потом потерял сознание. Ну, а Анхель сразу же бросился на помощь.
— Анхель… Скажите, а есть возможность как-то показать другому человеку то, что я видела?
— Разве что записать на кристалл мысли и образы из своей головы.
Марианну этот вариант устраивает. Когда запись готова, Вардис просит разрешение посмотреть, что на ней. Если бы только увидеть это хотя бы пару месяцев назад…
— Здесь всё правда? Вы ничего от себя не добавили?
— Ничего. Я уже пыталась рассказать Анхелю, отправляла перед казнью к нему духа с сообщением… Но почему-то не вышло. Может потому, что хранитель не мой, а ребёнка.
— Маленький львёнок? Белого цвета? — уточняет Миллс.
— Да.
— Я его видел, на площади. К Анхелю дух не пробрался. К сожалению, Элина ударила его ножом, освящённым в пламени Озера. Скорее всего, оружие готовили для тигра Винсента, на всякий случай.
— Вы хотите сказать, что львёнок не сможет поправиться?
— Мне жаль.
— Пожалуй, на этот раз я лично передам запись Лаверну, — заявляю я. — Хочу присутствовать при просмотре.
Выходим с Вардисом из комнаты, оставляя Марианну наедине с лекарем.
— Точно сама хочешь передать?
— Ещё бы.
— Тогда я займусь свидетелями.
Собирается уходить. Останавливаю.
— Помнишь, что дал слово Аластару позаботиться о Винсенте?
— Я, вроде как, этим и занимаюсь.
— Тебе ведь прекрасно известно о ритуале разделения времени жизни. И, уверена, известно, что будет, если провести его с уже умирающим партнером.
— Допустим…
— Ты же не собираешься рассказать об этом Винсенту?
— Думаешь, он не в курсе? Твой сын, конечно, далеко не ходячая энциклопедия, но…
— А вот потому ты вообще не скажешь ему о состоянии Марианны.
Глава 61
К чему приводит зависть
Анхель Лаверн.
Впускаю довольно неожиданную гостью в свой кабинет.
— Ваше Величество, рад вас видеть. Как понимаю, вы пришли насчёт Винсента…
— Не правильно понимаешь.
— Тогда, что же вас привело?
— Тебе просили передать.
Протягивает кристалл с какой-то записью. Брать не спешу.
— Решили попробовать себя в качестве курьера, раз уж Императрицей больше не быть?
— Можно и так сказать. Это от Марианны. И да, она жива. Сейчас в охотничьем домике Вардиса. Можешь проверить, если захочешь.
Даже если допустить, что это возможно, я — точно последний, кому об этом бы сообщила Аурэлия Макберн. Теперь уж точно в руки я этот кристалл не возьму.
— Очень за неё рад. Передавайте привет. И, уж простите, но вам пора. Запись с собой заберите.
— Боишься? Правильно делаешь.
