Постепенно Курт знакомился с другими работниками посольства. Ближе всех он сошелся с Вальтером Шмидтом. Они даже съездили несколько раз на автомашине за город. У обоих нашлись общие интересы — оба хотели как можно скорее изучить русский язык. В Берлине Шмидт, как оказалось, был активным членом СС. В Москве — занимал должность референта по культурным вопросам. В начале 1940 года в посольство прибыл адъютант доктора Клейста — Шютте.
Курт знал, что бюро доктора Клейста состояло из наиболее доверенных лиц Риббентропа. Оно играло все более и более значительную роль. Его работники выполняли главным образом различные «деликатные» поручения. Такие, которые нельзя было выполнить нормальным дипломатическим путем.
Короче говоря, бюро доктора Клейста занималось разведкой. Официально Шютте прибыл договориться с русскими об открытии немецкой дорожной выставки в Москве. На деле он, специалист по украинским националистам, прибыл в Москву для постановки разведки в СССР. Именно в связи с приездом Шютте Курт узнал, что в посольстве тщательно ведут картотеку на всех упоминаемых в прессе советских людей.
В последних числах апреля 1940 года немецкое посольство в Москве получило из Берлина указание ходатайствовать перед Советским правительством об организации совместной советско-германской экспедиции по исследованию Восточной Сибири и особенно бассейна реки Лены — от ее истоков до впадения в Северный Ледовитый океан. Эту «научную» экспедицию Берлин предлагал провести с помощью большого количества немецких самолетов.
В документе говорилось, что в организации экспедиции, целью которой является этнографическое исследование Восточной Сибири, заинтересован лично Риббентроп.
Последний параграф этого документа имел гриф «Совершенно секретно». В нем говорилось:
«Действительные цели данной экспедиции заключаются в исследовании имеющегося в Восточной Сибири ценного для немецкого хозяйства сырья и в подготовке группы германских специалистов, с помощью которых в дальнейшем была бы облегчена колонизация этой области…»
Курт был ошеломлен: «Уже сам факт существования такого документа бросает яркий свет на планы ближайшего окружения Гитлера. Это уже не слухи, не болтовня о предстоящей войне Германии с Советским Союзом. Раз готовятся к колонизации Восточной Сибири, значит, решен вопрос о нападении на СССР…»
…За окном шумела весенняя Москва. Кончался апрель 1940 года.
Мир еще не предполагал, что, хотя западная дипломатия и сделает все от нее зависящее, чтобы Гитлер двинул свои армии на Советский Союз, Гитлер решит вначале поставить на колени Францию и Англию.
Курт подошел к зеркалу, окинул себя внимательным взглядом. Все как условлено: темно-серое пальто, серая шляпа; в правой руке — книга и две сложенные пополам газеты. Верхняя согнута так, что хорошо видны снимок на первой странице и дата…
Он вышел на улицу и спустился в метро. Голубой поезд доставил его до станции «Аэропорт». Он взглянул на часы: 20.55. Он присел на скамейку: «Теперь нужно подождать пять минут…»
— Добрый вечер, господин Шмидт. Я — Петров. Вам привет от Альты.
Курт обернулся. У стоявшего перед ним человека были серые глаза, он дружески улыбался ему, как старому знакомому.
Оба поднялись наверх и сели в стоявшую у тротуара машину. Крепкое дружеское рукопожатие. Несколько минут тишины.
— Ну, здравствуйте, товарищ!..
Волнение прошло. Курт заговорил негромко, спокойно:
— Вот донесение… Давайте сразу условимся о постоянной связи.
— Встречаемся с вами снова 5 и 25 мая. В 21.00 на платформе станции метро «Динамо». С правой стороны по движению поезда от центра города к метро «Сокол». Если встреча не состоится в указанные дни, то она автоматически переносится на следующий день. На том же месте. В то же время.
— Понятно…
— Если вам потребуется срочная встреча, позвоните по известному вам телефону от 14.00 до 15.00. Пароль прежний: «Говорит Шмидт, я хотел бы говорить с Петровым». Вам должны ответить одним словом: «Петров». Это будет означать, что встреча состоится в тот же день в 21.00 на платформе станции метро «Аэропорт». Запасная — на следующий день в том же месте и в то же время… Повторить?..
— Нет. У вас отличный немецкий язык. Где изучали его?..
— В Испании, товарищ… Батальон имени Тельмана… Можно продолжать?..
«Он был в Испании. Дрался там с молодчиками Геринга. Да, эти люди знают, чем угрожает миру фашизм!» — Сидящий рядом с ним человек стал еще ближе, еще роднее.
— Да, да… Слушаю вас внимательно…
— Если у меня появится что-то срочное для вас, я в 9.55 буду стоять у табачного киоска возле Моссовета. Идя утром на работу, вы каждый день проходите мимо этого киоска. Если увидите меня, приезжайте в тот же день в 21.00 на станцию метро «Аэропорт». Запасная встреча — на следующий день. Место и время — без изменений…
ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ КОД РИББЕНТРОПА
После долгого перерыва Ильзе посетила фон Шелия в его бюро. Дипломат только что вернулся из своей поездки в Италию. Пребывание в Риме убедило его, что дружба Гитлера и Муссолини крепнет день ото дня. Относительно оккупации Норвегии он высказался кратко, но категорично:
— Это сделано прежде всего ради брюха… Германия нуждается в расширении своей продовольственной и сырьевой базы. Кроме того, Норвегия, возможно, послужит исходной точкой для нападения на Англию с воздуха… Ну, а теперь о более интересных вещах. Пишите… Полагаю, что в ближайшее время надо ожидать продвижения наших военных в Голландию… Эти солдафоны всегда рады, когда их фюрер дает им что-нибудь заработать. Кому орден, кому барахло!.. Доказательства предполагаемого мною нападения на Голландию: железнодорожная линия Франкфурт-на-Майне — Крефельд закрыта. Все военные заводы получили задание полностью перебросить свою продукцию на Западный фронт…
Вчера я встретил старого друга. Он занимает высокий пост в министерстве иностранных дел. Мы собирались на днях вместе приятно провести время за городом. На мой вопрос, остается ли в силе наш уговор, он многозначительно ответил: «Конечно, если только за это время не произойдет землетрясения…» Другой мой знакомый, полицейский офицер, на вопрос, трудно ли сейчас попасть в Голландию, высказался гораздо определеннее: «Подождите немного. Денька через два мы все будем в Голландии».
Шелия разволновался:
— Друг мой, там просто не понимают, видимо, как трудно стало добывать теперь подобные сведения. Ни от одного человека, который обычно был раньше в курсе всех дел, теперь нельзя ничего узнать. Теперь все зависит от случая…
