— Если бы вы видели Риббентропа в эту минуту! — хохотал Шелия. — Говорят, его чуть не хватил удар. Он едва ворочал языком от гнева: «Если они не примут эту свою пачкотню обратно, выбросите ее у них на глазах в мусорный ящик!..»
Ильзе постаралась улыбнуться. А Шелия продолжал:
— И что же вы думаете? Бельгиец взять свою ноту обратно, конечно, отказался. Тогда ее тут же бросили в корзину для бумаг. Видя это, голландец решил избежать такого позора и свою ноту обратно принял… Не правда ли, такое даже не водилось у дикарей!..
Шелия снова посерьезнел.
— Я понимаю: не каждый, подобно мне, может справлять пир во время чумы. Будем надеяться, мой друг, что Западу удастся быстро остановить коричневую заразу. Сегодня один офицер генерального штаба сказал мне по секрету: «Рудольф! Если мы не проведем в Бельгии молниеносное наступление, мы там застрянем!..»
Ильзе вздохнула:
— Видит бог, как было бы это хорошо!..
— Для этих молодчиков со свастикой, — снова взорвался Шелия, — нет ничего святого. Они стреляют даже в детей. Если события в Бельгии будут развиваться не так, как хочет наш ефрейтор, кто поручится за то, что этот маньяк постесняется применить газовые бомбы? Мне говорили, что у нас их полные склады.
— Не может быть! — встрепенулась Ильзе. — Неужели Гитлер пойдет на это?
— Вы, я вижу, еще плохо знаете этих шакалов! — сумрачно произнес Шелия. — В один прекрасный день Геббельс напишет в газетах, что англичане где-то в Германии сбросили газовые бомбы. Ну и тогда, конечно, нацисты не оставят такого «нападения» без ответа. От этих бандитов, — закончил он совсем мрачно, — всего можно ждать!..
Говоря о возможности применения Гитлером газа в те дни, Шелия был, видимо, недалек от истины. Достаточно, например, вспомнить, что 10 мая 1940 года, всего лишь за два дня до этого разговора фон Шелия с Ильзе Штёбе, бомбардировщики Геринга из 51-й эскадры специального назначения «Эдельвейс» по приказу Гитлера превратили в руины немецкий город Фрейбург. Во время налета погибло много мирных жителей. Геббельс раструбил на весь мир, что это «работа англичан». Нацисты получили предлог для варварской бомбардировки английских городов.
— Вы правы, — согласилась Ильзе, — от них можно ждать всего. Утром я встретила своего знакомого, инженера из общества по развитию телевидения. Он хорошо разбирается в секретных видах вооружения. Мы говорили с ним о наступлении в Голландии и Бельгии. Знаете, что он мне сказал? «Теперь нам нужно захватить еще Брюгге. Тогда мы сможем обстреливать из новых пушек Лондон. Мы уже делаем эти пушки серийно…»
— Вот-вот. Эти успехи на фронте всем вскружили голову. Все стали «патриотами». Даже те, кто ненавидел национал-социализм, теперь оглушены победными маршами. Особенно военные. Они уверены теперь в полководческом гении своего фюрера, не то что в ноябре… Даже устранение Гитлера ничего бы сейчас не дало. На мой взгляд, развитие событий в стране в этом случае быстро пошло бы влево. Снова подняли бы голову коммунисты. А это для нас с вами далеко не лучший выход!..
Ильзе еще раз похвалила себя за сдержанность во время всего этого разговора: «Правильно говорят русские: горбатого может исправить только могила. Никогда этот холеный аристократ не перестанет ненавидеть коммунистов… И все-таки… И все-таки сегодня он, сам не зная об этом, помогает стране большевиков быть в курсе планов нацистов. И тебе, бойцу-антифашисту, нужно продолжать свою трудную и опасную игру с этим дипломатом. Продолжай улыбаться…»
Она заставила себя согнать усталость с лица. Тряхнула головой:
— Можно подумать, что вы пригласили меня обсудить заговор против фюрера!.. Я еще не видела вашей новой берлоги… И как вам удалось найти такую милую квартиру?..
Шелия самодовольно улыбнулся, приосанился:
— Дайте мне любое задание, и вы увидите, на что еще способен старый кавалерист!..
— Попробуем… Что вы скажете о том, чтобы достать шифр?..
Лицо фон Шелия медленно посерело. Нижняя челюсть поползла вниз.
— Шифр?! — растерянно переспросил он. — Какой шифр?..
— Дипломатический код Риббентропа…
«Да-а, — подумал Шелия. — Эта фрейлейн недаром представляет здесь господина С. Нет, какой ход с ее стороны!..»
И чтобы не оказаться в глазах Ильзе трусом и хвастуном, он обстоятельно принялся объяснять ей, сколь не по силам ему поставленная задача.
— Германский МИД, — начал он торжественно и, как показалось Ильзе, даже с гордостью, — имеет, как правило, такие шифры, которые меняются с каждой телеграммой. Как я слышал, составляет их всего лишь один человек. В шифровальном отделе существуют специальные блокноты с отрывными страницами. На них, кроме длинных рядов цифр, ничего нет. Когда отдельные слова телеграммы переведены в цифры, берут второй блокнот. В нем для каждой уже написанной цифры из первого блокнота имеется новое цифровое значение. Вторые цифры могут, например, складывать с первыми. Полученная сумма обозначает зашифрованные слова.
Шелия бросил быстрый взгляд на удобно устроившуюся в кресле Ильзе и откашлялся:
— В таком виде телеграмма отсылается за границу. Там у каждого германского посольства имеется свой собственный код. С помощью специальных блокнотов шифры способом вычитания снова превращаются в слова. Если посылается вторая телеграмма, то используется следующая страница блокнота. И уже другим способом.
Ильзе откровенно зевнула:
— Я в этом все равно ничего не понимаю. С детства ненавижу математику.
— При чем здесь математика? — обиделся Шелия. — Я не защищаюсь. Но я должен объяснить… Каждое посольство имеет свой, только для него созданный шифровальный блокнот. Ему соответствует блокнот, по которому отправляется телеграмма из Берлина. До употребления каждая страница этих двух блокнотов заклеена. Я никаким образом не могу получить шифры телеграмм, которые иногда отправляю. Прошу меня понять… И потом у меня нет никакой связи с шифровальным отделом. Он находится не на Вильгельмштрассе, а в Далеме. Здание под строжайшей охраной. Говорят, там умеют расшифровывать все иностранные телеграммы, кроме английских и русских…
Шелия замолчал. Потом хотел было еще что-то сказать, но только махнул рукой.
Ильзе было пора уходить.
— До свидания, рыцарь! — она озорно взглянула на все еще расстроенного дипломата. — Нет, что бы вы мне ни говорили, с годами люди стареют. Вот и вы тоже. Не смогли выполнить единственную просьбу дамы. Ну, еще раз до свидания, дорогой друг. Чуть было не уснула от вашей лекции…
