Однако Фетт сдержал слово. Тракен был мертв, пусть даже смертельный выстрел был сделан этой девчонкой. И все контракты на семью Соло уже не действовали – по крайней мере, насколько знал Фетт.
Хэн успокаивающе погладил Мирту по спине. Ее сотрясала дрожь. Он чувствовал жалость к ней, но не к Фетту. – Вам двоим лучше объясниться, и побыстрее.
— Он – все, что у тебя есть, Мирта, — тихо сказала Лея. – Поверь мне, как бы все плохо ни было, но, в конечном счете, семья – это самое главное.
Не слишком полагайся на свои дипломатические способности, милая, подумал Хэн. Может, Мирта и дала волю слезам, но она также выглядела вполне способной на убийство. Сегодняшней ночью она уже прикончила одного человека и явно не испытывала никаких проблем с тем, чтобы удвоить это число.
Хэн подумал, что сейчас самое время им с Леей побеспокоится об их жизнях. Могут ли они сейчас открыто жить на Кореллии? Он достал коммуникатор, намереваясь позвонить Геджену, но замер, когда Фетт внезапно снял с себя нагрудную и спинную бронепластины и бросил их на кресло. Затем он опустил руки.
— Подними бластер, Мирта Гев, — сказал он. Лея дернулась, намереваясь остановить ее. – Нет, дай ей это сделать.
И девушка сделала. Она нагнулась, взяла бластер, и, держа его обеими руками (правая обхватывала рукоять, левая придерживала ее снизу для большей точности выстрела) и прицелилась в Фетта. От нее веяло смертоносным спокойствием.
Фетт медленно поднял руки и снял шлем.
Его лицо было суровым, мрачным и покрытым шрамами. Хэн в первый раз увидел лицо своего старого врага. Шрамов было меньше, чем он ожидал, но от этого впечатление было еще более шокирующим. Это было лицо, на котором отражалось чувств не больше, чем на каменной глыбе. Говорят, что прожитая жизнь оставляет след на лице, и если это так, то суть жизни Фетта явно составляли равнодушие, жестокость и одиночество.
— Давай, — сказал Фетт. Он смотрел прямо на свою внучку. – Сделай это.
«Зараза, она собирается…»
Мирта уже не плакала.
— Я сказал, сделай это.
Она держала его на мушке еще несколько секунд, а затем опустила бластер. Хэн подумал, не применила ли Лея легкое воздействие на ее разум, но решил что сейчас неподходящее время, чтобы выяснять. Мирта села на потертый диван, положив на колено руку, все еще крепко сжимавшую рукоять бластера. Если Хэн хотел увидеть полное слез примирение, ему стоило поискать другую семью. Ледяная кровь Фетта точно текла в ее жилах.
Лея настороженно наблюдала, словно ожидала, что Мирта передумает. Фетт снова надел броню, перевесил бластерную винтовку на бок, и опять встал у окна, наблюдая за суетой полиции в городе.
— А теперь, когда все успокоились, я опять поговорю с Джейсеном, мы устроим так, чтобы тело привезли сюда, а затем вы сможете уйти, — нарушила молчание Лея. Она пошла на кухню и Хэн последовал за ней, гадая, не услышит ли он выстрелы в ту секунду, когда повернется к этим двоим спиной.
— Когда это ты успела стать лучшим другом Фетта? – прошептал он. – Помнишь тот короткий отпуск, который я провел в карбоните, благодаря ему? Ладно, он спас положение, когда вонги…
— Хэн, не знаю, как тебе сказать, но, как мне кажется, может статься, что как раз Фетт будет тем, кто затаит злобу. – Она смотрела на коммуникатор так, словно боялась снова говорить с сыном. – Я не уверена, что ты мне вообще поверишь.
— Я не умею читать мысли. Что ты знаешь такого, чего не знаю я?
— Джейсен убил дочь Фетта. Лично.
— Да? – Хэн стал говорить еще тише. – Вот это мысль. Вообще–то она собиралась убить нас.
— Он убил ее, когда допрашивал.
Хэну пришлось несколько секунд переваривать услышанное. Джейсен с каждым днем становился все более чужим, он превращался в головореза Альянса, главу их тайной полиции, хотя ничего тайного в ней не было.
Но он не убивал заключенных. Он просто не мог. Только выродки совершают подобное. Джейсен не мог быть таким чудовищем. Он был его мальчиком, его ребенком.
— Нет.
— Мне кажется, он пытал ее, Хэн.
— Нет.
— Теперь понимаешь, почему у нас проблема.
— Я не могу в это поверить…
— Думаешь, я хочу в это верить? Как может кто–либо принять тот факт, что их ребенок становится кем–то ужасным?
— Это наверняка была случайность.
— Я тоже на это надеюсь. А сейчас я просто жду, когда Фетт спросит, кто именно это сделал, поскольку рано или поздно он захочет узнать. Ты хотел бы. Мы оба хотели бы.
— Он не видел эту женщину с того времени, когда она была младенцем. Думаешь, его это волнует?
— Я предположу, что да. Члены семьи могут враждовать, но когда вмешиваются посторонние, они обычно объединяются. И что, по–твоему, должен сделать Фетт? Пожать тебе руку и сказать: «Ладно, Хэн, я сдал тебя Джаббе Хату, а твой сын до смерти запытал мою дочь, так что теперь мы квиты…»? Думаешь, он скажет тебе это?
Короткое облегчение Хэна от знания того, что Тракен больше не будет тревожить его и его семью быстро сменилось страхом, что Фетт внесет его имя первым в список тех, кому он захочет отомстить. Фетт славился тем, что никогда не сдавался.
Хэн прислонился к стене, не зная, что пугает его больше: быть личным врагом Бобы Фетта, или знать, что его сын стал убийцей. Он склонялся к последнему.
— Джейсен? – голос Леи был воплощением спокойствия. Хэн удивлялся, как у нее это получалось, но она была намного тверже и хладнокровней, чем мог когда–либо стать он сам. – Джейсен, мне нужно, чтобы ты кое–что для меня сделал. Это очень важно.
Кабинет Главы государства, Сенатский Комплекс, Корускант
— Ну что же, — сказал Кэл Омас. – Куда это нас привело?
Сенатор Г’Сил потер рукой лоб, а Джейсен внимательно наблюдал за ним. Люк, в свою очередь, наблюдал за Джейсеном.
Он чувствовал, как его дядя следит за ним, чувствовал его подозрение, страх, размышления относительно него.
«Ты ничего не сможешь с этим поделать, дядя Люк. У тебя был шанс. А теперь мы будем делать все по–ситхски».
— Это не наших рук дело, — настаивал Г’Сил. – Служба разведки совершенно точно никак не замешана в убийстве Сал–Соло. У этого человека было столько политических противников, что раньше Мустафар превратится в горнолыжный курорт, чем СБК закончит допрашивать всех подозреваемых.
— Но ведь у нас до сих пор есть агенты в Коронете?
— Разумеется. Но, тем не менее, это не наша работа – мы не настолько глупы, чтобы дать Кореллии повод собирать под своими знаменами другие планеты.
— Нам не верят, — медленно произнес Люк.
Омас выглядел усталым.
— Люди верят в то, во что хотят верить. Итак, с кем нам придется иметь дело сейчас? Кто сейчас на самом деле заправляет всем в этом многоголовом чудовище – коалиционном правительстве?
— Дар Геджен, — сказал Джейсен. «Значит папа и вправду это сделал. Я не верю. Он убил Тракена». – И до убийства Сал–Соло он приходил к моим родителям с намеком, что готовится смена руководства.
Омас посмотрел на Люка, словно ожидал какого–то сигнала.
— Тогда что может о нем сказать Разведслужба? Я помню только его отца, в период деятельности «Лиги человечества».
— Не надейтесь, что он согласится на разоружение раньше, чем согласился бы Сал–Соло, — заявил Г’Сил. – Про возможность его убийства можно забыть: для Кореллии это станет катализатором в поиске новых союзников. В общем и целом ситуация не изменилась.
— Кстати, а куда пропала Ниатхал?
Джейсен посмотрел вверх.
— Она занята. Сейчас ей как раз докладывают командующие флотов.
Блокада действовала. Кореллия могла прокормить себя, но в том, что касается продуктов промышленного производства планета полагалась на орбитальные заводы, доступ к которым сейчас был по большей части отрезан заслонами Альянса. Она также теряла истребители и корабли: без ремонтных и заправочных комплексов на орбитальных верфях, также успешно изолированных, флоты Кореллии подвергались серьезной опасности.
Джейсен задумался, каким способом доставить тело Айлин Хабуур на Кореллию. В одиночку он мог бы пройти через блокаду. «Нет, ее имя Айлин Вел. Итак, ты убил дочь Фетта. А у него – армия мандалорцев, способная бросить вызов юужань–вонгам. Стоит избегать его, пока есть возможность».
Если Фетта успокоить, то это, по крайней мере, даст возможность его родителям жить на Кореллии без необходимости постоянно оглядываться. Джейсен обдумал возможность объяснить Фетту, что он не собирался убивать Айлин, однако Фетт наверняка не знает сейчас, кто ее убил, и для всех будет лучше все так и оставить. Не было смысла прибавлять себе врагов.
«Помни, он мандалорец. Долгая память, короткое терпение».
— Ты с нами, Джейсен? – спросил Люк.
Джейсен вынырнул из размышлений, в кои то веки захваченный врасплох.
— Прошу прощения. Просто обдумывал вопросы снабжения.
