Бонни знала, какое впечатление производят ее рост, атлетическое сложение и пламенеющие волосы. Знала, что все голову сломают, угадывая ее место в жизни сэра Питера. Боже, пусть это станет правдой!
«Сегодня не стоит налегать на вино. „Перрье“[31] и остроумие — вот девиз этого вечера».
Все оказалось проще, чем она ожидала. Таг Харрисон был вежлив и внимателен. Он заставлял Бонни чувствовать себя балованной и особенной, направляя на нее все свое внимание и очарование.
Из кухни вышел Нико Ладенис — специально, чтобы поговорить с Тагом Харрисоном. К смуглой коже и сатанинской наружности Нико прилагалась ужасающая репутация. Он подавал лучшую еду в Великобритании, но требовал, чтобы к ней относились с уважением. Если в начале одного из его знаменитых пиров вы закажете джин с тоником, лишающие чувствительности нёбо, ждите гнева и презрения Нико. Таг Харрисон заказал охлажденное «Ла Ина» для себя и «Дюбонне»[32] для Бонни. Потом с тем же серьезным вниманием, какое Таг уделил бы ежеквартальному отчету БОСС, они с Нико обсудили меню.
Когда Нико удалился, один из его подчиненных принял заказ.
Таг спросил у Бонни, что она выбрала, но Бонни разыграла девичье смущение.
— Ох, все это звучит так здорово, что я не могу сделать выбор. Не закажете за меня, сэр Питер?
Он улыбнулся, и она поняла, что наконец-то на правильном пути. Она начинала чувствовать их отношения, ее интуиция заработала на полную мощность. Он явно привык быть центром любой ситуации, даже в ресторане.
Бонни едва притронулась к «шевалье-монтраше»[33], которое он заказал ей к лососине. Она просила его рассказывать о его молодости — о приключениях в Африке. Демонстрировать интерес было совсем нетрудно, тем более что он был отличным рассказчиком. Голос его был как ласковое прикосновение бархатных перчаток, и не имело никакого значения, что он стар и кожа у него морщинистая и отвислая, в бурых пятнах от тропического солнца. Недавно она где-то прочла, может, в журнале «Санди таймс», что его личное состояние превышает триста миллионов фунтов. За такую цену можно не заметить несколько морщинок и шрамов.
— Что ж, моя дорогая. — Таг Харрисон наконец промокнул кожистые губы сложенной салфеткой. — Могу я предложить вам выпить кофе на Холланд-парк? Есть несколько мелочей, которые я хотел бы обсудить с вами.
Она скромно помедлила. Может ли она позволить себе такую доступность? Или показать, что ее не так-то легко заполучить? Возражать, пока он не попросит повторно? Но будет ли этот второй раз? Она задрожала при этой мысли.
«Соглашайся немедленно, милая», — посоветовала она себе и улыбнулась.
— Спасибо, сэр Питер. Мне это нравится.
Великолепие дома на Холланд-парк ее поразило. Трудно было не вертеть головой, как турист, когда он вел ее в кабинет и усаживал в глубокое кожаное кресло.
Подлинно мужской кабинет, с парой рогов носорога на стене. Она заметила две картины и вздрогнула, оценив их стоимость.
— Замерзли, дорогая?
Он был очень внимателен и знаком приказал черному слуге в просторной белой канзу закрыть окна. Сэр Питер лично принес ей кофе.
— Голубой кенийский, — сказал он. — С собственной плантации на склонах горы Кения.
Он отпустил слугу и закурил сигару.
— А теперь, дорогая… — Харрисон выпустил к потолку струю сигарного дыма. — Скажите мне, вы спите с Дэниэлом Армстронгом?
Это было так неожиданно, так грубо и тревожно, что Бонни совершенно растерялась. И прежде чем сумела остановиться, выпалила:
— Да что вы обо мне думаете, если так говорите со мной?
Он посмотрел на нее, вскинув мохнатые седые брови.
— А, характер под стать цвету волос, понятно. Но вопрос честный, и я отвечу на него честно. Я думаю, что разговариваю с Тельмой Смит. Такое имя значится в вашем свидетельстве о рождении, верно? Отец неизвестен. Согласно моим данным, ваша мать умерла в 1975 году от передозировки. Кажется, это был героин. Именно тогда в городе пропала партия этого наркотика.
Бонни почувствовала на лбу холодную испарину. Ее затошнило. Она уставилась на него.
— Подобно жизни вашей матери, ваша карьера тоже была… скажем так, приостановлена. В четырнадцать лет — исправительная колония за воровство в магазинах и хранение марихуаны. В восемнадцать — девять месяцев заключения за воровство и проституцию. Кажется, вы ограбили одного из своих клиентов. В женской тюрьме вы заинтересовались фотографией. Отсидели всего три месяца из своего срока. Досрочно освобождены за хорошее поведение. — Он улыбнулся. — Пожалуйста, поправьте меня, если я в чем-то ошибся.
Бонни почувствовала, что тонет в огромном кресле. Ее тошнило и знобило. Она молчала.
— Вы сменили имя на более звучное и получили первую работу как оператор в телекомпании Петерсена в Канаде. Уволены в мае 1881 года за воровство и продажу принадлежащего компании видеооборудования. Обвинения вам не предъявили. С тех пор досье чистое. Перевоспитались? Или просто поумнели? Как бы ни было, похоже, моральные соображения вас не слишком отягощают и вы готовы почти на все ради денег.
— Сволочь! — прошипела она. — Вы меня провели. Я думала…
— Вы думали, что я жажду вашей весьма привлекательной плоти. — Он с сожалением покачал головой. — Я старик, дорогая. По мере того как гасло пламя, я обнаруживал, что мои аппетиты становятся все утонченнее. С должным уважением к вашему очевидному очарованию, я бы отнес вас к классу молодого божоле. Прекрасное молодое вино, вкусное, но лишенное подлинной оригинальности. В своем возрасте я предпочитаю что-нибудь вроде «латур» или «марго», большей выдержки, более ровное и более высокого класса.
— Старый ублюдок! Теперь вы меня оскорбляете!
— У меня не было такого намерения. Мне нужно от вас не молодое тело, а нечто иное. Вам нужны деньги. Можем договориться. Это чисто деловое предложение. Вернемся к моему первоначальному вопросу. Так вы спите с Дэниэлом Армстронгом?
— Да, — рявкнула она. — Я с ним трахаюсь!
— Весьма экспрессивный оборот. Полагаю, никакими сентиментальными соображениями ваши отношения не осложнены? По крайней мере с вашей стороны?
— Есть только один человек, которого я люблю. И он сидит прямо перед вами.
— Полная честность, — улыбнулся он. — Все лучше и лучше, особенно учитывая, что Дэнни Армстронг из тех людей, к которым нельзя относиться легкомысленно. Вы обладаете влиянием на него, у вас есть способ на него воздействовать, так что мы можем с вами договориться. Что вы скажете, например, о сумме в двадцать пять тысяч фунтов?
