За последние несколько лет Дэниэл много раз снимал в парке. Хранитель парка — его старый друг. Они поздоровались на суахили и обменялись двойным рукопожатием, сначала ладони, потом большие пальцы — это братское рукопожатие.
Хранитель отрядил им в помощь одного из старших лесничих и дал Дэниэлу карт-бланш на поездку в любое место; ему даже разрешили нарушить строжайшее правило парка: не выходить из машины. Лесничий отвел их в лес акаций с плоскими кронами; рядом текла река, и огромный самец-носорог неуклюже ухаживал за самкой в течке. Эти допотопные чудовища были так поглощены друг другом, что Дэниэл и Бонни смогли выйти из машины и подойти поближе.
Дэниэл украдкой внимательно наблюдал за Бонни. Видеокамера «сони» была самой последней модели, современного дизайна, но тяжелая даже для мужчины. Дэниэл хотел посмотреть, как Бонни управится с ней, и не предлагал помощь. И на суахили резко остановил лесничего, когда тот попытался помочь.
Изучив тело Бонни за прошедшие несколько недель самым интимным образом, он знал, что в нем нет ни капли жира и что ее руки и ноги слагают упругие сильные мышцы. Она была в отличной форме, как хорошо тренированная спортсменка. В их игривых схватках Дэниэл вынужден был напрягать все силы, чтобы одолеть ее и уложить в постель, когда она с вызовом предлагала ему это сделать. Ей нравилось заниматься любовью, устраивая импровизированные схватки.
И все же Дэниэла удивила легкость, с какой она поднимала камеру, проворство передвижения в жару по пересеченной местности и в акациевом лесу. Землю покрывали следы носорогов и буйволов. Эти следы в сезон дождей глубоко уходили в глинистую почву и сейчас на солнце спеклись, как терракота. В такой ямке легко подвернуть ногу, а шипы колючих кустарников готовы вонзиться в плоть или в ткань. Бонни легко избегала всех ловушек.
Носорог вел себя агрессивно из-за самки, забредшей на его территорию; сейчас, обуреваемый похотью, он держал самку в плену. Всякий раз как она пыталась добраться до границы его территории, он гнал ее обратно, толкая головой, фыркая и пыхтя, как паровоз, и поднимая столбы пыли мощно топающими ногами.
Самка убирала свой широкий зад, виляла им из стороны в сторону, отвергая притязания самца; густой запах ее течки все больше приводил носорога в экстаз и волнение. Каждые несколько минут он отбегал, чтобы пометить границы своей территории и предупредить возможного соперника, который попробует помешать его пылким ухаживаниям.
Добравшись до границы, он нацеливался на дерево или куст, служившие пограничными вехами, задирал хвост, извлекал из складок серой морщинистой кожи, как из ножен, массивный розовый член и с силой пускал меж задних ног поток мочи, словно из пожарного рукава, приминая цель к земле. Удовлетворив свое чувство чести, он, страстно хрюкая, возвращался к застенчивой самке, которая тотчас устремлялась к другому участку границы, заставляя его пускаться вдогонку.
Даже в лучшие времена зрение у носорогов слабое, но сейчас эти двое были почти полностью ослеплены страстью.
Дэниэл и Бонни были внимательны и готовы в любое мгновение убежать или увернуться: рывки воспламененных тварей были дикими и неожиданными. Если замешкаться, их могут затоптать ороговелые подошвы и проткнуть длинные полированные рога на носу.
Трудная и опасная работа, совсем рядом со смертью, но Бонни нисколько не боялась. Напротив, опасность радовала и возбуждала ее. Глаза сверкали, пот вымочил пламенные волосы, на спине, когда они вдвоем бежали по лесу или прятались за стволом акации, чтобы увернуться от неожиданных движений животных, проступали темные пятна.
Помимо полного отсутствия страха Дэниэла поразила выносливость Бонни. Он не тащил, как она, оборудование и тем не менее начинал уставать, а ей, казалось, хоть бы что.
Внезапно самец повернулся. Возможно, в облаках любовного аромата, которым самка заполняла его широкие раздувающиеся ноздри, он различил запах их тел. Он бросился прямо на людей, и Дэниэл схватил Бонни за руку.
— Замри! — повелительно прошептал он. Они опустились на колени и застыли в полной неподвижности.
Огромное животное смотрело на них с двадцати футов, фыркая и отдуваясь. Поросячьи глазки носорога налились кровью от страсти и ярости, и он близоруко вглядывался в чужаков, ожидая, что легкое движение покажет: это не камень и не куст, а нечто, достойное всей тяжести его ревнивого гнева.
Дэниэл старался не дышать, но в груди жгло от усилий, и он закашлялся. И вдруг услышал у своего левого уха легкое электрическое жужжание. Не поворачивая головы, он скосил глаза в ту сторону.
И не поверил тому, что увидел. К его изумлению, Бонни продолжала снимать.
Объектив «сони» находился всего в футе от морды носорога. Они видели в широких ноздрях розовую слизь, и Бонни все это снимала. Это произвело на Дэниэла сильнейшее впечатление.
«У меня не оператор, а дьявол, — подумал он. — Джок сейчас уже дожидался бы самолета домой».
Внезапно носорог развернулся, невозможно стремительно и проворно для такого массивного животного. Любовь победила воинственность. Пыхтя от нетерпения, носорог устремился назад к возлюбленной.
Бонни смеялась. Дэниэл не верил своим ушам.
— Пошли!
Она легко вскочила. К тому времени, как они догнали пару на поросшей светлой травой поляне у водопада, самка наконец поддалась настойчивому ухаживанию. Она позволила самцу положить подбородок ей на спину и стояла спокойно и покорно под его ласками.
— Приготовься! — предупредил Дэниэл Бонни. — Это может произойти в любое мгновение.
Неожиданно самец поднялся над самкой.
Бонни улавливала все титанические конвульсии, все напряженные движения и толчки гигантских тел. Все кончилось очень быстро, самец сполз с самки и стоял, отдуваясь.
— Ты все сняла, и мы уже и так слишком рискнули, — прошептал Дэниэл. — Пошли отсюда.
Он взял ее за руку и повел. Уходили они осторожно, шажок за шажком, и все время наблюдали за самцом.
В ста ярдах от носорогов Дэниэл решил, что они вне опасности, и они пошли к машине, возбужденные и взволнованные риском, смеясь и болтая, не оглядываясь… но вдруг Дэниэл остановился.
— Смотри! Он опять идет к нам.
Самец неуклюжим галопом несся прямо к ним, не сворачивая и не отклоняясь, злобно глядя на них поверх своего страшного изогнутого рога.
— Думаю, он учуял нас. — Дэниэл схватил Бонни за руку. Он быстро огляделся. Ближайшее укрытие — небольшой колючий куст был в двадцати шагах от них. — Пошли!
Они побежали к кусту и заползли под нависающие ветви. Шипы рвали их одежду и голую кожу.
