Они побежали к кусту и заползли под нависающие ветви. Шипы рвали их одежду и голую кожу.
— Он не останавливается.
Голос Бонни звучал хрипло от пыли и напряжения.
— Ложись. Лежи неподвижно.
Они лежали на каменистой почве и в беспомощном ужасе смотрели, как носорог несется прямо на их укрытие.
Доисторическое чудовище весом в четыре тонны, вооруженное рогом, грозно нависло над ними.
Носорог принюхался к колючим кустам, давшим им такое непрочное укрытие, его дыхание шевелило ветки и било им в лицо.
Затем резко, неожиданно носорог повернулся, так что стал виден его толстый круглый зад. Они в ужасе смотрели, как между задними ногами показывается пенис.
— Мы на его территории! — выдохнул Дэниэл. — Он собирается пометить этот куст. Пометить нас.
Пенис нацелился в них, как розовый пожарный шланг.
— Мы в ловушке, — завыла Бонни. Их со всех сторон окружали колючки. — Что делать?
— Закрой глаза и думай об Англии.
Горячая струя поглотила их, ударила с силой тропического урагана; не просто струя, а целая буря горячей обжигающей жидкости сорвала с Дэниэла шляпу и вымочила их до нитки. Самец довольно мотнул задом, топнул задними ногами и удалился так же стремительно, как приблизился.
Дэниэл и Бонни сидели под роняющими капли ветками и в ужасе смотрели друг на друга. Лица у них были мокрые, словно они побывали под проливным дождем, и вонь стояла невыносимая.
Дэниэл пошевелился первым. Он ладонью вытер лицо — медленным, театральным жестом, от лба к подбородку. Потом осмотрел руку.
— Вот теперь он меня разозлил!
Несколько мгновений Бонни смотрела на него, потом дико взвизгнула, и они со смехом повалились друг на друга. Держась друг за друга, мокрые, провонявшие, они смеялись, пока не иссякли силы, но все равно продолжали смеяться. Липкая моча склеила их волосы, превратив их в дреды, и покрыла всю одежду разнообразными узорами.
В отель они проникли через черный вход за кухней, пробежали по лужайке к своему номеру и там двадцать минут простояли под душем, все еще хихикая, намыливая друг друга шампунем и отдраивая так, что тела заблестели.
Потом Дэниэл в купальном халате сел перед экраном телевизора, давая время Бонни подготовить оборудование.
Все его внимание теперь было устремлено на экран. С первой же минуты он понял, что сделал верный выбор, наняв Бонни Мейхон. У нее высочайшая профессиональная техника, отличный глаз и умение рассчитывать время. Она знала, когда приблизиться, когда отойти, но, что еще важнее и встречается реже, у нее был отчетливый индивидуальный стиль, который Дэниэл распознал еще в арктических съемках.
— Ты хороша, — сказал он ей, когда экран потемнел. — Чертовски хороша.
— Ты еще не знаешь, насколько хороша, — улыбнулась Бонни. — Я только начинаю чувствовать местное освещение. Знаешь, оно разное. В каждом месте свое. Дай мне еще неделю, и я покажу, насколько я хороша.
Час спустя, переодевшись во все чистое, они бродили в прохладных кенийских сумерках по газонам, останавливаясь полюбоваться дикими птицами в вольерах посреди лужаек и восхищаясь то ярким оперением бананоедов, то золотыми грудками скворцов за сеткой.
Другие гости уже направлялись в сторону ресторана.
Дэниэл не обращал внимания на небольшую фигуру по соседству, пока та не повернулась и поздоровалась с ним, назвав по имени.
— Прошу простить мою назойливость. Вы ведь Дэниэл Армстронг, верно?
Дэниэл вздрогнул, узнав ее.
— Доктор Кинер! В последний раз я видел вас на ежегодном собрании акционеров БОСС.
— А, вы там были? — Она рассмеялась. — Я вас не заметила.
— Да, в то время у вас на уме было другое, — улыбнулся в ответ Дэниэл. — А что случилось с вашим мегафоном? Сумели починить?
— Японский хлам, — сказала Келли Кинер. — Несколько добрых ударов по голове, и он разлетелся на куски.
У нее определенно есть чувство юмора: он понял это по ее книгам, но глаза у нее еще красивее, чем на снимке, помещенном на суперобложке. Она сразу ему понравилась. Должно быть, это было обоюдно, потому что Бонни положила руку ему на руку, и он почувствовал укол вины.
— Позвольте представить моего ассистента Бонни Мейхон.
— На самом деле я не ассистент, а оператор, — ядовито поправила Бонни.
— Да, — согласилась Келли. — Я вас знаю. Вы снимали «Арктическую мечту». Очень хорошая работа.
У нее был обезоруживающе прямой взгляд, и ее похвала чуть смутила Бонни.
— Спасибо. Но должна предупредить, что я вашу книгу не читала, доктор Кинер.
— Это помещает вас в несколько сотен миллионов большинства, мисс Мейхон. — Келли почувствовала недоброжелательность другой женщины, но не обиделась, а снова повернулась к Дэниэлу. — Кажется, я видела одну из ваших программ. В сущности, это вы виноваты в том, что я оказалась в Африке. Закончив университет, я собиралась на Борнео, работать с племенем пенан. Но увидела одну из ваших ранних программ об озерах в Рифтовой долине и передумала. Ничего не оставалось, кроме как отправиться в Африку. — Келли замолчала и негромко рассмеялась. — Я понимаю. Это прозвучит банально, но я ваша поклонница. По правде говоря, я болтаюсь тут в надежде наткнуться на вас, с тех пор как узнала, что вы в Найроби. Очень хотела поговорить с вами. Вы ведь не останетесь здесь, в «Норфолке»?
С каждой минутой она все больше нравилась Дэниэлу. Трудно не любить того, кто открыто тобой восхищается.
— Боже, конечно, нет.
Келли снова засмеялась — удивительно жизнерадостно. У нее прекрасные зубы, даже коренные без пломб.
— Это вы успешный телевизионный продюсер. А я всего лишь бедный полевой исследователь без спонсоров. После того как Таффари выслал меня из Убомо, Смитсонианский институт лишил меня гранта.
— Позвольте в таком случае угостить вас стейком, — предложил Дэниэл.
— Стейк! При одной мысли об этом у меня текут слюнки! С самого возвращения я питаюсь земляными орехами и сушеной рыбой.
— Да, почему бы вам не присоединиться к нам, доктор Кинер? — ядовито-медовым голосом спросила Бонни, сделав ударение на множественном числе.
— Вы очень любезны, мисс Мейхон.
Келли холодно взглянула на нее, и заряд враждебности, как искра, проскочил между ними. Но Дэниэл ничего не хаметил: он с радостью улыбнулся.
— Пойдемте поедим, — сказал он и повел дам к шатру на лужайку, где подавали мясо и рыбу.
— Собираетесь снимать в Кении? — спросила Келли. — Что вы делаете в Найроби, доктор Армстронг?
— Дэнни, — предложил он ей отбросить формальный тон. — Кстати, мы едем в Убомо.
