"Как собаку поют, – с отвращением подумал воин. – А пожрать как следует не дают уже которые сутки".
Протянув руку, он хотел было без остановки перенаправить ее в окно – глядишь, кому по морде съездит, да заодно обольет – но потом передумал и выпил сам, не мучиться же от жажды. А пустую миску все таки выкинул. Из вредности. И заметно повеселел, услышав чей-то гневный возглас. Одно плохо, к концу ночи его стало просто дико клонить в сон. Следом резко закружилась земля и как-то незаметно оказалась у него под щекой…
За дверью вновь послышались шаги.
– Кажись, уснул, – в голосе явно чувствовалось облегчение. – Я уж думал, не подействует.
– Сонное зелье бабки Гривны еще никогда не подводило… тем более в таком количестве, – ответили ему.
Послышался протяжный зевок.
– Ну вот, теперь и вздремнуть спокойно можно, а то с этим зверем ни минуты отдыха. Думал, все – выломает дверь, как пить дать, выломает. Силы-то медвежьи. Лучше бы староста его из деревни выдворил, убытков меньше было, а так сломает темницу, новую строить придется. И кому? Нам.
– Посиди столько взаперти – еще не таким станешь. Зря Вирон девку увел. Знал ведь, что приедет за ней.
– Это он со зла. Ну да пусть сами разбираются, а я пошел. Проснется ведь через час, зверь эдакий, опять буянить начнет.
Пламя как алый мак плясало в окружающей их тьме. Кони изредка всхрапывали, тревожно переступая с ноги на ногу. Плотная стена деревьев казалась стоящими плечом к плечу древними исполинами, грозно взирающими на воинов с высоты своего роста. Без того мрачную картину дополняли звуки леса, обычные днем и угрожающие ночью. Казалось, они подбирались все ближе и ближе, наращивая натиск.
Луны сегодня не было, и только горящие сучья оберегали спутников от полной темноты. Владий прилег, подложив под голову дорожную сумку, а его друг уселся напротив, держа на коленях обнаженный меч. Они договорились сторожить по полночи и воин тревожно вглядывался во тьму, улавливая малейшие шорохи.
Неожиданно на поляну бесшумно выступили странники. Схватившись за меч Миробой одним прыжком достиг темной фигуры и замахнулся, движимый одним чувством опасности. Кони испуганно заржали. Пробудившийся Владий спросонья вскочил на ноги, держа в руках полосу металла, отражающую багряные всполохи пламени.
– Вы простите нас, люди добрые. Я Скол, а это Мирит, – голос старца звучал тихо и безжизненно, словно всего миг, отделявший от смерти, прошел мимо, даже не затронув его сердце. – Увидели костерок и поспешили сюда. Одним-то в лесу не с руки. Мы странники, по миру ходим, мудрости набираемся, собираем старые легенды. Наша цель – отыскать те немногие крохи истины, что сокрыты среди вымысла, в этом вся наша жизнь. Завтра вот опять в путь.
Они скромно уселись в тени.
– А чего так поздно бродите? – подозрительно спросил Владий. Брошенная им в костер ветка поднял сноп оранжевых искр. – Прямо как лесная нечисть.
– Леший заплутал, – склонил голову старец, – да, видать, сжалился, к вам вывел. Мы ему худого слова не сказали, вот и выпустил из своего лабиринта. Так ведь и бывает: коли ты с добром, то и к тебе с тем же. А вы ложитесь, мы все равно спать не станем. Если что, разбудим.
Владий отрицательно покачал головой, не спуская со странников острого взгляда.
– Потрепала вас, видно, жизнь? – спросил Миробой, разглядывая грязные лохмотья старцев.
– Потрепала, сын мой, – кивнул Мирит. – Мы бы развлекли вас сказаниями, да недобрые люди инструмент сломали, сами едва живые ушли. Среди деревьев схорониться решили, а леший тут как тут, заметил, закружил. Вот мы и брели в надежде хоть как-то выбраться на дорогу, а тут огонек среди деревьев, как спасение. Да вы ложитесь, ложитесь, – вновь попробовал уговорить их старец, но получив прежний ответ, снисходительно улыбнулся, оскалив желтые зубы, и продолжил. – Были мы и в Веалоне и в Заринге…
Миробой спиной почувствовал приближение чего-то крупного и опасного. Неожиданно старцы одновременно стащили свои лохмотья и кинули их на огонь. На секунду лес погрузился в кромешную тьму. Странники, пригибаясь к земле, стремительно меняли облик, обрастая густой медвежьей шерстью. Стальные когти и зубы перекликались по цвету с горящими черным пламенем глазами. Из леса, отрезая путь к отступлению, выдвинулись огромные размытые тени, а следом захрипели и повалились на землю кони. Но оборотни почему-то оттягивали нападение, словно зная, что добыче отсюда не уйти. Алые язычки пламени боязливо пробились сквозь ветхую ткань, осмелели, разгораясь все ярче и ярче, набирая прежнюю силу, как вдруг, вспыхнув, зашипели и погасли, будто их залили водой.
– Да помогут нам Светлые защитники, – прошептал Миробой и покрепче сжал оплетенную кожаным ремешком рукоять. – Давай, друг! – крикнул он Владию и ринулся в бой.
Вращая меч, воин резко рванулся в сторону и с силой вогнал лезвие прямо в ощерившуюся на него пасть одного из "странников". Раздался булькающий звук и туша начала грузно заваливаться на бок, грозя придавить его самого. Рядом крутился волчком Владий, делая все возможное, лишь бы не подпустить оборотней близко к себе – слишком скоро он понял, что капли их крови въедаются в кожу, как искры костра, даже более того, как стремительный яд, от которого нет спасения.
Боль возникла внезапно, и больше не отпускала. Тяжелые лапы вогнали Миробою под ребра длинные острые когти и поволокли к пасти под аккомпанемент низкого угрожающего рыка. Короткий взмах – и брызги черной крови смешались с тьмой, вспыхнули и ожгли воину лицо. Но он не останавливался. Удерживая меч обеими руками, рассекал оборотней крест накрест, движимый лишь одной мыслью, одной целью – дотянуть до рассвета через боль, через накатывающую свинцовую усталость, пусть даже ночь еще только в самом разгаре.
Шлем давно слетел, разбитый доспех больше не защищал от клыков и когтей, а окружающая масса, казалось, стала лишь плотней. Кольцо сжималось, удушая, подавляя своей мощью беспомощную жертву. Тучи на небе стремительно бежали вдаль, подгоняя время в ответ на беззвучные мольбы, и вдруг замедлились, будто на них накинули узду, чуть продвинулись вперед и совсем застыли.
Миробой ощутил спиной спину Владия, успел краем глаза разглядеть его: всего в черной крови, разъедающей металл и кожу, с рваной раной на боку.
"Сам-то, думаешь, лучше выглядишь?" – усмехнулся он про себя, чувствуя, как все сильнее накатывает странное безразличие, опустошенность, заставляющая опустить руки, сдаться.
"Не доживем до утра, – ярко вспыхнуло в голове. – Ясно уже".
– Видишь, как это легко? – прозвучал негромкий голос под сенью деревьев, вдали от бушующей схватки. – Еще до рассвета двумя врагами станет меньше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
