Глава 44
Феба в испуге попятилась, когда Колдер ворвался в комнату.
Он повернулся, его взгляд обшаривал каждый уголок.
– Я собираюсь разорвать его на части, – прорычал маркиз.
– Подождите, милорд… вы не можете винить его одного… – Феба замолчала и с трудом сглотнула, с опозданием вспомнив те истории, которые рассказал ей мистер Стикли. Слухи, которые утверждали, что Колдер убил свою жену и ее любовника в приступе ревнивой ярости.
Вероятно, она должна была вспомнить это до того, как позволила Рейфу вернуться обратно…
– Подождите… – Глубоко внутри нее что-то заледенело. – Рейф не нашел вас?
Колдер впился в нее взглядом, его гнев не уменьшился.
– Я не терялся.
Феба покачала головой, отбрасывая в сторону его ярость.
– Послушайте меня. Рейф рано утром уехал, чтобы поговорить с вами. Он подумал, что это правильный поступок…
– Меня не трудно найти. Твое письмо достаточно легко нашло меня. Опять же, мой братец не беспокоится о том, чтобы поступать правильно – как ты могла заметить. Всю свою жизнь он пытался забрать то, что по праву принадлежит мне…
– О, замолчи! – с раздражением закричала Феба. – Колдер, оставь это позади и послушай меня!
Маркиз с удивлением уставился на нее, затем оскорблено выдохнул.
– Еще никто не приказывал мне «замолчать». Никогда.
Феба махнула рукой.
– Да, да, я знаю. Каждый начинает дрожать, как осиновый лист, как только ты подходишь к нему, и все такое прочее.
Он нахмурился и открыл рот. Девушка резко хлопнула в ладоши.
– А сейчас слушай меня! Что-то ужасное случилось с Рейфом!
– Вот и хорошо.
Феба посмотрела на маркиза, прищурив глаза.
– Ты не имел это в виду.
– Я… – Колдер провел рукой по волосам жестом, который до такой степени напомнил ей о Рейфе, что сердцу стало больно. – Я не знаю, что я имел в виду. Я никогда не знаю этого, когда дело касается Рейфа. Мой брат – единственный, кто может подобным образом выворачивать меня наизнанку…
Феба выдохнула.
– Поверь мне, когда я скажу тебе, что это является взаимным.
Он покачал головой.
– Нет. Рейф всегда точно знает, что он делает – обычно это то, что может причинить мне больше всего мучений.
– А то, что он оставил меня здесь одну, в то время как сам не поехал к тебе, причиняет тебе мучения?
Колдер заколебался.
– Нет. Более вероятно, что он слонялся бы где-то поблизости, чтобы понаблюдать за тем, как полетят перья.
Девушка развела руками.
– Точно! Я имею в виду… в любом случае, это не в его характере исчезать, не так ли? Выглядит почти так, словно кто-то… – Она замерла. – О нет! Разбойники!
Колдер уставился на нее.
– Я слушаю, но не понимаю.
Феба начала обеспокоенно вышагивать по комнате.
– Прошлой ночью – на дороге – на нас напали! Их было двое, у одного был пистолет! Они вывели из строя слуг и атаковали Рейфа… а я отбилась от них с помощью ветки от дерева, когда они пытались утащить его прочь!
Маркиз поднял руку, чтобы остановить поток слов.
– Ты отбилась от двух вооруженных разбойников при помощи ветки от дерева? – Он нахмурился, глядя на нее. – Ты совсем не такая, какой я тебя считал, не так ли?
Девушка заколебалась, затем пожала плечами.
– Ни в малейшей степени. Мне так жаль.
Он заморгал.
– И все же, мне не жаль… что странно.
– Прекрасно. Отлично. Но давай вернемся к Рейфу, хорошо?
Колдер вздохнул.
– Кажется, мы всегда возвращаемся к нему.
Феба подошла к окну, хотя за ним невозможно было увидеть ничего, кроме ночной тьмы.
– Он выехал отсюда рано, едва рассвело. Если мы поедем той же дорогой и будем расспрашивать всех, кто мог видеть его, то сможем найти Рейфа…
– Не мы. И особенно не ты. – Он сложил руки на груди. – Я найму следователей – сыщиков с Боу-стрит – чтобы найти его, при условии, что он хочет быть найденным. Мы с тобой отправимся обратно в Лондон.
Она отбросила это предложение в сторону.
– Нет. Я хочу поехать искать его…
– Феба.
Возможно из-за того, что в его голосе появилась неожиданная мягкость, девушка с удивлением обернулась и увидела, что Колдер смотрит на нее с состраданием в глазах.
Феба отогнала прочь волну страха и беспокойства.
– Он не оставил меня, Колдер. Он никогда не оставил бы меня.
Его губы напряглись.
– Тогда он узнает, где тебя искать, в Брук-Хаусе, не так ли? Если он вернется обратно в гостиницу, то мы оставим здесь для него записку. – Маркиз наклонился, чтобы поднять ее отброшенный плащ. – Ты не можешь оставаться здесь, Феба, и не можешь рыскать по дорогам в поисках Рейфа.
Девушка прижала пальцы к губам, отчаянно размышляя. Она не хотела покидать эту убогую комнату – их убогую комнату – единственное место в мире, где они не были повесой и распутницей, а просто любовниками, предназначенными быть вместе всегда.
Однако Колдер был прав. Она ничего не узнает, ожидая в этой крошечной комнатке, пока стены будут смыкаться вокруг нее, а нервы все больше натягиваться. В Брук-Хаусе у нее будет Софии, и чистая одежда, и новости из первых рук от нанятых Колдером сыщиков.
Феба позволила своим рукам опуститься и провела пальцами по выцветшему столбику кровати. Прости, любовь моя.
Затем она взяла плащ из рук Колдера и вышла перед ним в дверь, высоко держа голову.
Рейф проснулся, ощущая гудение в голове.
Только не снова.
В этот раз он не ожидал обнаружить, что в его руках окажется обнаженная Феба, самое прекрасное лекарство, известное человечеству. В этот раз он немедленно вспомнил, как он очутился там, где был.
Они поджидали его. Не более мили вниз по дороге, там, где начинались высокие изгороди, и утреннее движение по направлению к Лондону еще не началось.
А он заехал прямо в ловушку, едва осведомленный о том, что его окружает, его мысли были заняты воспоминаниями о Фебе, дрожащей и покрывающейся потом в его руках, ее волосы разметались по подушке, когда он играл на ней, словно на флейте…
Незнакомец выступил из кустов, невысокий, опрятный мужчина, с носовым платком, повязанным вокруг нижней половины его лица. Это был не тот разбойник из предыдущей ночи – по крайней мере, не тот, которого он видел.
Рейф повернулся, чтобы определить, где находится другой, но было слишком поздно. Первый удар лишь задел его висок, когда он попытался пригнуться, но второй удар, должно быть, достиг своей цели.
И вот он здесь, связанный и с кляпом во рту, в задней части повозки, которая пропахла гнилыми овощами, прикрыт длинной шершавой мешковиной, которая позволяет лучам света колоть его ноющие глаза через крошечные квадратные отверстия.
