– Знаешь, у нас осталась всего одна бутылка. Нам придется идти обратно в деревню за припасами, а я предпочитаю не делать этого. Чем меньше людей нас увидят, тем лучше.
Вульф с сожалением подумал о дочери хозяина гостиницы, которая могла бы захотеть поваляться с ним еще раз, особенно теперь, когда она уже потеряла свою добродетель.
– Согласен. – Он заткнул бутылку с вином пробкой. Вульф не привык чем-то жертвовать, но, в конце концов, это было очень важным предприятием.
Стикли, хмурясь, вернулся к своему занятию.
– Я могу достаточно хорошо подделать почерк, но у Брукхейвена невероятно сложная подпись. Возможно, после нескольких дней практики…
Стул Вульфа опустился вниз на все четыре ножки.
– Дней? Господи, Стик, я не могу оставаться в этом заплесневелом коттедже несколько дней, пока ты мараешь бумагу! Придумай что-нибудь!
Стикли пожал плечами.
– Я могу вовсе воздержаться от подписи. В конце концов, сколько женихов может от нее сбежать?
Вульф улыбнулся и хлопнул Стикли по плечу.
– Вот молодец! – затем он снова откинулся назад на своем стуле. – У меня у самого есть план, чтобы добавить немного реализма. Мне жаль терять его такую замечательную лошадь, но она слишком превосходная для таких как мы. Лучше бы нам избавиться от нее.
Он встал и подошел к груде вещей у камина.
– Хорошо, что мы не сожгли все это. – Вульф вытащил прекрасный синий сюртук и натянул его. – Немного тесноват, но многие парни носят их именно так.
Он подошел к окну, чтобы посмотреть на свое отражение с удовлетворенной улыбкой.
– Ну, разве я не настоящий маркиз?
Под ними, в земляном погребе, Рейф выдохнул от разочарования. Он услышал что-то о письме, а затем их голоса стали тише, очевидно, спор разрешился.
Его глаза болели от попыток вглядываться в полумрак, а его легкие казались стиснутыми спертым воздухом, но он вернулся обратно к отверстию в стене и начал раскапывать древнюю известку своими ободранными пальцами. Феба была снаружи этой стены, хотелось надеяться, что живая и здоровая, и Рейф намеревался добраться до нее, если даже ему придется разнести весь этот коттедж голыми руками.
По одному камню за раз.
Глава 47
Когда Феба вошла в кабинет хозяина дома на шестое утро после исчезновения Рейфа, Колдер поднял голову от бумаг, которые читал. В его глазах мелькнула тень, которая подсказала девушке, что маркиз что-то знает.
– У вас есть какие-то новости от него.
Колдер покачал головой, когда вставал, чтобы проводить ее к креслу.
– Нет, но я слышал кое-что о нем. Я проследил за его лошадью… – Он мрачно улыбнулся. – На самом деле, это был денежный след, приведший меня в деревню Бернхилл, где мужчина, похожий на него по описанию, продал одну из моих лошадей хозяину постоялого двора в обмен на меньшее животное и небольшую сумму.
– И вы уверены, что это был Рейф. – Это был не вопрос.
Колдер провел рукой по своему усталому лицу.
– Хозяин гостиницы описал его вплоть до серебряных пуговиц на синем сюртуке. Рейф никогда не заботился о том, чтобы носить золотые пуговицы, как все остальные.
Феба начала шагать по комнате, заставляя замолчать противные голоса внутри себя. Она будет вспоминать его голос. Она сосредоточится на том, что каждое его прикосновение было похоже на ласковую клятву. Она завернется ночью в простыни и притворится, что это тепло исходит от него.
Он вернется.
А если нет, то она разыщет Рейфа и задушит его собственным галстуком…
Девушка остановилась, застыв от этой мысли.
Она найдет его.
Нанятые Колдером люди делали все, что могли, в этом она была уверена, но Феба знала Рейфа. Она знала его привычки и предпочтения – и она знала, где его видели в последний раз. Она может начать с этого места и будет следовать своим инстинктам , а также руководствоваться знанием Рейфа до тех пор, пока не найдет его. Что, если он нуждается в ее помощи?
Фебу просто поглотила сила этой идеи. Да. Рейф нуждается в ее помощи. Он нуждается в ней, она могла ощущать это.
Почему бы и нет? Ей все равно нечего было делать в настоящий момент, и ожидание практически сводило ее с ума. Колдеру это не понравится. Так же, как и викарию, но уже давно миновало время, когда Фебу беспокоило то, что они подумают, не так ли? Она не ребенок, чтобы ей приказывали отправляться в ее комнату!
Боль в ее груди немедленно ослабла. Какое-то занятие принесет ей если и не счастье, то, по крайней мере, ощущение пользы и контроля над своим будущим. Она найдет Рейфа, спасет его от той неприятности, в которую он умудрился попасть и они вместе вернутся домой.
И пусть чертов мир болтает об этом все, что пожелает.
У Колдера оказалось много возражений.
– Абсолютно точно нет! Я запрещаю это!
Феба покачала головой.
– Со всем должным уважением, милорд, вы не имеете права заявлять такое.
– Отлично, тогда твой отец, несомненно, запретит это!
Девушка отрывисто рассмеялась.
– Мой отец в течение нескольких дней и на десять футов не отходит от вашей библиотеки. Он даже не знает, что произошло между нами, и что Рейф пропал. – Она с недоверием покачала головой. – Он совершенно сроднился с Мейфэром. Для него станет серьезным ударом, когда он потеряет вашего камердинера и ваше виски.
Феба склонила голову набок и с упрямым сожалением смотрела на маркиза.
– Мне не нравится действовать вопреки вашим желаниям, когда вы были так добры ко мне и моему отцу, но…
– Но это не останавливало вас раньше, и не остановит сейчас, – сурово подсказал он.
– Нет. – Она сделала вдох. – Не остановит. – Девушка повернулась, чтобы уйти. – Я упакую лишь маленькую сумку и стану пользоваться своими собственными средствами для поездки. Я немедленно сообщу вам, если узнаю что-то новое.
Колдер не пытался остановить ее, и вскоре она уже стояла в переднем холле в дорожном платье с сумкой в руках. Феба написала одну весьма уклончивую записку викарию – о небеса, нет необходимости сейчас взбираться на эту гору! – и более подробное послание для Софи.
Послышался стук в парадную дверь. Лакей торопливо прошел мимо нее, чтобы открыть, пока девушка натягивала перчатки. Она подняла взгляд и увидела, что принесли почту.
Должна ли она подождать? Может быть, пришло что-то…
– Для вас, мисс.
Кто…? Оно было отправлено из Бернхилла.
Феба уронила вторую перчатку на пол и разорвала запечатанное письмо.
Моя дорогая мисс Милбери,
