Провода тянулись от переносного дефибриллятора. Мое заклятие расплавило их, но не полностью, оставив пару ярдов с оголенными медными сердечниками на концах. Ток подействовал так, как и полагается действовать току, стрелок снова изогнулся от боли и застыл.
— Вот пидарас, — прохрипел Баттерс и осторожно ощупал спину между лопатками. — Ох. Ох, ох, ОХ!
— Баттерс! — взвизгнула Молли и обняла его.
— Эээоооууу, — произнес Баттерс. — Ох. — Впрочем, он не особенно противился объятиям.
— Кузнечик, не тирань его, пока мы не узнаем, насколько серьезно он ранен, — посоветовал я. — Черт. — Я снова принялся возиться с завязками, пока не смог сесть и заняться ногами. — Фортхилл? Вы целы?
Отец Фортхилл произнес что-то нечленораздельное и застонал от боли. Потом поднялся на ноги и принялся помогать мне с завязками. Челюсть у него побагровела и распухла с одной стороны. Ему здорово досталось, но сознания он не потерял. Крепкий старикан, хоть и выглядит одуванчиком.
Я сполз с кушетки и подобрал пистолет.
— Я в порядке, — сообщил Баттерс. — Кажется. — Глаза его вдруг панически расширились. — О Боже, да посмотрите же, в порядке ли я! — Он принялся расстегивать комбинезон. — Этот гребаный псих же в меня стрелял!
Он стянул комбинезон по пояс и повернулся показать Молли свою спину. Под комбинезоном у него была майка.
А поверх майки — кевларовый бронежилет. Легкий, гражданский вариант, защищающий только от пистолетной пули, но и стреляли в него из девятимиллиметрового. Обе пули угодили в спину, и жилет выполнил свою функцию. Расплющенные пули застряли в кевларе.
— В меня же попали, правда? — бормотал Баттерс. — У меня шок. Я ничего не чувствую, потому что у меня шок. Да? Что, в печень? Кровь черная? Вызовите скорую!
— Баттерс, — перебил я его. — Посмотрите на меня.
Он послушно повернулся ко мне.
— Полька, — произнес я, — не умирает.
Он уставился на меня. Потом кивнул, и дыхание его начало успокаиваться.
— Я в порядке?
— Волшебное белье сработало, — заверил я его. — Вы в порядке.
— Тогда чего спине так больно?
— По ней дважды врезали молотком, двигавшимся со скоростью тысяча двести футов в секунду, — объяснил я.
— Ох, — произнес он и оглянулся на Молли, которая кивнула и ободряюще улыбнулась ему. Он поежился и с облегчением закрыл глаза. — Не уверен, что у меня темперамент подходит для таких приключений.
— Угу. Кстати, с каких это пор вы разгуливаете в бронежилете? — поинтересовался я.
Баттерс мотнул головой в сторону Молли.
— Я надел его через десять секунд после того, как она позвонила и сказала, что вам нужна помощь. — Он порылся в кармане, извлек оттуда маленький пакет и открыл его. — Вот, смотрите. Я захватил еще мел, святую воду и чеснок!
Я улыбнулся ему, но чувствовал себя при этом немного паршиво. Нападавший стрелял в Баттерса по единственной причине: тот не давал ему заглянуть в комнату. Охоться он на Баттерса, и третий выстрел пришелся бы тому точно в затылок. Но, конечно, не окажись на пути Баттерса, моя голова сошла бы для этого гораздо лучше.
Какие мы все-таки, черт возьми, уязвимые…
За дверью послышались шаги, и я нацелил на нее пистолет, взявшись за него обеими руками и широко расставив ноги. Я так и целился в дверь, когда она отворилась и вошел Саня с подносом, полным сандвичей. Он застыл, выпучив глаза, потом улыбнулся.
— Дрезден! Вы в порядке. — Он осмотрелся по сторонам и нахмурился. — Я что-то пропустил? Это еще кто?
— Вроде ничего не сломано, — сообщил Баттерс Фортхиллу. — Но вам все-таки лучше сделать рентген на всякий случай. С переломами челюсти шутить не стоит.
Пожилой священник кивнул, написал что-то на листке бумаги и показал Баттерсу.
Коротышка ухмыльнулся.
— Всегда пожалуйста, отче.
Молли нахмурилась.
— Не отвезти ли его в больницу? — спросила она.
Фортхилл мотнул головой, поморщился и написал еще пару строчек: Сначала то, что мне удалось выяснить.
Теперь у меня оказалось целых два пистолета: полуавтомат сорокового калибра, отобранный у охранника в Неваде, и девятимиллиметровый. Я положил их на журнальный столик и принялся изучать — мало ли, когда могут пригодиться. Я как раз размышлял, не стоит ли пробить оба по серийным номерам, когда Мыш привалился боком к моей ноге, внимательно наблюдая за моими манипуляциями с оружием.
— Так вам удалось что-то узнать? — спросил я у Фортхилла.
Кое-что, написал он в ответ. В Южной и Центральной Америке наблюдается повышенная активность. Руководство Красной Коллегии подключило к своим действиям большое количество смертных. За последние три дня довольно много их замечено в аэропортах, и все направляются в Мексику. Вам о чем-нибудь говорит название «Чичен-Ица»?
Я хмыкнул. Похоже, информация Донера Ваддерунга подтверждалась.
— Очень даже.
Фортхилл кивнул и продолжал писать. В том районе у нас работает один священник. Он не может помочь вам в бою, но в состоянии предложить вам и вашим людям кров, уход и безопасный переезд оттуда, когда вы закончите.
— Ну, не знаю, стоит ли нам думать о триумфальном возвращении, если пока еще неизвестно, сумеем ли прежде попасть туда, — заметил я. — То есть доставить нас в те края я, пожалуй, смогу, но не в сами руины. Хорошо бы узнать все, что возможно, о мерах безопасности, принимаемых Красной Коллегией там, на месте.
Фортхилл, нахмурившись, поднял на меня взгляд, потом снова взялся за ручку. Я его попрошу. Только мне нужен будет кто-нибудь, кто сможет говорить за меня.
Я кивнул.
— Молли, помоги падре. И поспи, как только выдастся минутка. Другой возможности до отправления может не представиться.
Она насупилась, но послушно кивнула, не пытаясь спорить. Просто удивительно, как короткая встреча с близкой смертью благотворно действует на рассудительность самого упрямого из упрямых подмастерьев.
Фортхилл поднял руку и написал еще несколько строчек. Сначала мне хотелось бы знать, как это получилось, что вы снова на ногах. Д-р Баттерс сказал, что вы слишком серьезно ранены, чтобы вставать.
— Магия, — невозмутимо ответил я, словно это все объясняло.
Секунду-другую Фортхилл внимательно смотрел на меня. Потом написал: Я слишком плохо себя чувствую, чтобы с вами спорить. Сейчас позвоню.
— Спасибо, — тихо сказал я.
Он кивнул и дописал: да поможет вам Бог.
— Спасибо, — повторил я.
— А я? — спросил Баттерс. В голосе его страх мешался с возбуждением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
