— После смерти высплюсь. Но ты обязан взглянуть на это! — он слегка потряс парочкой пожелтевших от времени листов, которые у него остались.
— Я не очень силен в обычном имперском, не говоря уже о еще каких-то его разновидностях.
Артур наклонился и помог собрать разлетевшиеся бумаги.
— Пройдемся по саду? — предложил Роберт, принимая у него листы.
Солнце еще не до конца зашло, пылая огненным росчерком на горизонте. Закаты в ясную погоду редко зрелищные, но сегодня небо затянуто облаками, которые окрасились в огненно-розовый. Листья деревьев в саду приятно шелестели. Где-то совсем рядом заливался соловей. Картина была бы умиротворяющей, если бы не свежие могилы, в которых теперь покоились тела погибших товарищей.
— Надеюсь, это стоило того, чтобы забыть о возрасте и бегом примчаться сюда, чудом не сломав по дороге ноги или шею? — проговорил Артур, не отрывая взгляда от ровных холмиков еще сырой земли.
— Думаю, тебя очень заинтересует то, что я обнаружил в записях Джарвиса Дусса. Сейчас найду, погоди.
Роберт засуетился и поднес лист близко к глазам, пытаясь уловить ускользающие и расплывающиеся буквы. Очки остались наверху, а без них ему был плохо виден убористый и неровный шрифт. Он что-то промычал, несколько раз сказал «ага» и, наконец, выдохнул торжествующее «вот», перед тем, как начать читать вслух:
— «Свист в ушах от не проходит уже второй день. Обычные люди не способны уловить этот звук, а я оглушен и опустошен. Перчатки слишком быстро вытянули весь запас энергии. И я не уверен, что в бою будет достаточно времени, чтобы успеть за импульсом Дейона. Его магия противоестественна. Частота вибрации почти не поглощается препятствиями, распространяясь как на короткую, так и на длинную дистанцию».
— Погоди. О ком это? — перебил Артур.
— Речь идет о магических способностях Мясника, — Роберт понизил голос и огляделся. — Постарайся говорить тише.
— Я доверяю своим людям.
— Я тоже. Но помимо одного гостя, могут быть и другие.
— Так что не так с вибрацией Мясника?
— К сожалению, этого Дусс не раскрывает. В тексте дается только описание оказываемого эффекта. Вот тут, — посол сосредоточился на следующем листе. — «Сегодня Дейон вошел в резонанс с первой партией подопытных. Один участник эксперимента продержался достаточно долго, чтобы поделиться своими ощущениями перед смертью. Несчастный говорил, что сначала возникает ощущение усталости, потом безразличия. Затем без видимой причины он испытал безграничный ужас. Ему казалось, что у него осталось только два варианта на выбор: либо умереть от страха, либо убивать. Это объясняет, почему заключенные напали друг на друга. При этом болевые ощущения были столь сильны, что у многих произошла утрата способности рационально мыслить. Дальнейшие опыты показали, что, чуть корректируя диапазон в ту или иную сторону, Дейон способен вызвать либо экстаз, либо панику». Далее следуют чудовищные описания других опытов. Например, Мясник доводил людей до такого ужаса, что у них не выдерживало сердце. Или сводил с ума нестерпимым физическим удовольствием одним только импульсом.
— Получается, Вибрант, Императору не нужен? — задумчиво протянул Артур.
— Про нынешнего я не могу ничего сказать. А вот Мяснику механизмы были без надобности. В том числе меч, способный убивать великанов.
— Роберт, даже я знаю, что любая волна идет изнутри тела мага сквозь темпораль, как через проводник. Устройство ее преобразовывает и соединяет с объектом воздействия. Это всем известный принцип. Маг не может использовать собственное тело для прямого воздействия. Голос не в счет. Звук хоть и оказывает влияние, но является вспомогательным звеном, работая только в паре с маятником.
— Мясник неизвестным образом преодолел это ограничение.
— Человек-темпораль? Невозможно.
— Вряд ли он человек, Артур.
— Что же он такое? Великан?
Перед стариком внезапно оказался не привычный грубый вояка, а жесткий командир, прекрасно разбирающийся во всем, что касается магии.
— Это глупо, но других догадок у меня нет, — покачал головой Роберт.
Артур сорвал травинку и начал ее грызть, рассматривая небо и пушисто-белые облака, закрывшие палящее солнце. О чем он думал в этот момент, было очевидно.
— Ересь. Это сказки.
— Вибрант менее страшное оружие, чем возможность без каких-либо механизмов использовать магию. Если помнишь, то именно этим славились великаны. Они презирали людей за их беспомощность и необходимость в механизмах, упиваясь своим всесилием. Ведь им не были нужны никакие устройства, чтобы сводить с ума, насылать нестерпимую боль и мучения. Легенды и сказания именно так описывают воздействие их магии.
— Как показала история, великаны оказались не такими уж могущественными.
— Они были слишком ленивыми и даже не обратили внимания на то, что наши предки научились подчинять магию механизмами. Если бы они приложили больше усилий в искоренении человечества, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Между ними, кстати, никогда не было распрей, а люди не могут этим похвастаться.
— Хорошо, я тебя понял. А в записях есть что-нибудь про туннель в Запретный Город?
— Да, но тебе это не понравится. Дусс предал Мясника не из-за ненависти или подлости. Он пишет о каком-то Проклятье Великанов, которое нужно навсегда запечатать в туннелях Не-Города. Императоры его скрывают, поэтому были завалены все входы в подземелья лично Победителем.
— Подытожим. Дусс дружил с Мясником, но от страха перед его силой создал оружие, способное справиться с ней. Император узнал об этом, пришел в ярость и, расквитавшись со всей семьей Дусса, исчез. А Клеймор каким-то образом оказался в Вертисе. Вот вам и неизвестная реликвия. Орудие предательства, подумать только! — в конце концов расхохотался Артур. — Что дальше?
— Это все, — ответил Роберт.
— Как все? — голос собеседника звучал разочарованно. — Должно быть.
— Увы, мне жаль тебя расстраивать, Артур. Но пока я расшифровал только десятую часть дневника. Или даже меньше.
— Продолжай во что бы то ни стало. Эта техника решила бы все наши проблемы. Мы могли бы играть с Сенторией на равных, понимаешь? Как только Стерх проснется, посоветуйся с ним и…
— Я понимаю твой восторг и сначала подумал также, — посол слегка повысил голос. — Но я опытный и мудрый старик, поэтому никому не открою того, что узнал из дневника. Это слишком опасные знания. Дусс был гениальным механиком. Такие, как он, живут магией наряду с магистрами. Поклоняются ей.
