было не злить. Позднее Матюшенко постарается придать этому факту романтический ореол. «В море, – вспоминал Матюшенко, – похоронили мы свой и всего русского народа боевой красный флаг – флаг свободы, равенства и братства, чтобы он не достался в чужие руки. Черное море было свидетелем наших слез и горя, когда бросили его за борт! Как было тяжело смотреть, когда он, то опускался, то поднимался на гребнях волн, как будто приглашал всех матросов продолжать борьбу». Данное мероприятие можно, разумеется, называть и похоронами, но факт остается фактом – перед приходом в Констанцу красный флаг был выброшен за борт.
Из воспоминаний потемкинца И. Лычев: «Позднее, уже в Румынии, матрос Афанасий Дмитриенко признавался мне: «В последнюю ночь перед сдачей «Потемкина» группа матросов, человек сорок-пятьдесят, собрались тайком в укромном местечке. Мы решили перевязать всех членов судовой комиссии и запереть их в трюме. А если они будут сопротивляться, то перебить всех и выбросить в море. Затем мы собирались направить броненосец в Севастополь, сдать его главному командиру Черноморского флота и тем самым заслужить себе прощение и награду». На вопрос, почему же не был исполнен этот план, Дмитриенко ответил: «Мы не смогли этого сделать, так как вы все не спали в эту ночь, и у вас было оружие, а мы были безоружны».
О чем говорит признание Дмитриенко? Не только о том, что власти Матюшенко над кораблем к этому времени уже, по существу, пришел конец, но и о том, что, боясь теперь мятежа против себя, Матюшенко и его сторонники обезоружили команду и, вооружившись сами, старались теперь не спать по ночам, боясь нападения. Только благодаря этой предосторожности на «Потемкине» не вспыхнул антимятеж, в котором жертв могло быть намного больше чем 14 июня.
25 июня около полуночи «Потемкин» и миноносец № 267 прибыли в Констанцу. На этот раз уже без всякого салюта и почетного караула. К этому времени на «Потемкине» уже царил полный разброд и анархия. В 2 часа ночи на берег съехала группа матросов для переговоров о сдаче броненосца. Они спросили у коменданта порта Негру, заходил ли в Констанцу «Синоп». Узнав, что этот тот не появлялся и последняя их надежда рухнула, потемкинцы заявили о желании сдаться и пригласили коменданта на броненосец. 25 июня в 8 часов утра он прибыл на «Потемкин», выступил перед командой и огласил условия сдачи: корабль передается румынским властям в хорошем состоянии, команда сходит на берег только с личными вещами, команде гарантируется свободное проживание на всей территории Румынии, потемкинцы обязуются не заниматься в Румынии политической деятельностью. Из порта на шлюпке на «Потемкин» прибыл социалист Раковский, старый знакомец Березовского. Он стал предлагать свои услуги посредничества в доставке угля и провизии, но увидев толпы пьяных озлобленных матросов, «понял, что восстановить прежний революционный дух на «Потемкине» невозможно», и тихо съехал на берег. Посредничество с румынскими властями и потемкинцами осуществлял некто Константин Кац (Гернеа-Доброджану) весьма темная личность в русском революционном движении.
В 12 часов 30 минут «Потемкин» вошел в порт и опустил Андреевский флаг. В полдень 25 июня вся команда покинула борт броненосца. А вот миноносец № 267 отказался спустить Андреевский флаг. Покинув порт, он направился в Севастополь. Там команда заявила, что на судне никакого бунта не было, а они лишь подчинялась силе. Разумеется, в столь наивный обман никто не поверил, и команда миноноски также была арестована.
Историк Р.М.Мельников в своем труде «Броненосец «Потемкин» пишет: «25 июня, около часа дня, после переговоров комиссии с властями на борту румынского крейсера «Елизавета» броненосец «Потемкин» и миноносец № 267 вошли в гавань. Румыны гарантировали потемкинцам свободу и невыдачу царским властям. Члены комиссии приступили к передаче корабля румынскому военно-морскому командованию, на броненосце спустили Андреевский флаг и вместо него подняли румынский. Сжившиеся со своим замечательным броненосцем и теперь обреченные на годы скитаний на чужбине, с болью покидали матросы палубу родного корабля. Последний раз в едином строю прошли матросы по улицам города. Цепи солдат ограждали колонну от проявлений чрезмерного, по мнению властей, энтузиазма и радушия жителей. Об этом же с недоуменным раздражением доносил один из русских консулов, потрясенный поведением публики, которая принимала потемкинцев «как настоящих героев, а совсем не как разбойников, как это надлежало». К покинутому на рейде «Потемкину», блиставшему как всегда чистотой и порядком, вскоре после ухода команды устремились толпы народа. Интерес был настолько велик, что местные власти устроили массовую экскурсию на опустевший и теперь беззащитный броненосец». Когда деморализованную команду свезли на берег, и на борт «Потемкина» поднялись румынские солдаты и на радостях, подняли свой флаг. Спустя два дня флаг, разумеется, спустили, а румынский король извинялся перед российским императором за столь бестактную выходку, уверяя, что это сделали местные власти без его ведома. Командиру все еще стоящему в Констанце транспорта "Псезуапе" капитану 2 ранга Банову пришлось урегулировать с румынами технические вопросы. Сдавшихся мятежников румынские власти делили на группы и отправили из Констанцы в отдаленные деревни. 48 матросов решили вернуться в Россию, чуть позднее к ним присоединились еще 62 человека. Таким образом, из 763 человек в Россию вскоре возвратилось 110 человек. Разумеется, это были те, кто не принимал активного участия в мятеже, и на которых не было офицерской крови.
Из сообщений прессы: «Бухарест, 25 июня. Броненосец "Князь Потемкин" в сопровождении миноносца пришел сегодня около двух часов утра в Констанцу. Власти предложили экипажу сдаться на тех условиях, которые были сообщены ему во время первого посещения Констанцы, то есть сойти на берег без оружия и признать себя дезертирами или же покинуть румынские воды».
Из телеграммы Санкт-Петербургского телеграфного агентства Бухарест, 25 июня: «Экипаж "Князя Потемкина" и миноноски сдался сегодня в час пополудни на предложенных ему условиях. Матросы передали румынским властям оба находившихся в их распоряжении судна, выставив на них румынские флаги. Высадившиеся матросы отправлены небольшими группами в различные местности Румынии».
Из письма министра иностранных дел Ламсдорфа товарищу министра внутренних дел Трепову, 28 июня 1905 г.: «Считаю долгом уведомить ваше превосходительство, что румынское правительство не располагало к сожалению достаточными силами, чтобы принудить команду "Князя Потемкина" к безусловной сдаче и обещало сдавшимся рассматривать их как военных дезертиров, не подлежащих выдаче России. При таком положении дела предъявлять королевскому правительству требование о выдаче мятежников было бы в настоящее время бесполезно, но можно не сомневаться, что присутствие в стране столь опасных элементов явится крайне обременительным для Румынии, и правительство оной впоследствии, при известных условиях, охотно постарается от них избавиться, сдав их постепенно нашим властям…»
