alt="" src="images/i_047.jpg"/>
Из донесения Бессарабского жандармского управления – в Департамент Полиции, 12 июля 1905 г: «…Капитан Банов просил (румынские власти) возвратить ему сигнальные книги (составляющие большой секрет каждого государства) с броненосца, но по розыску их на броненосце не оказалось. Через некоторое время к капитану Банову явились три матроса с броненосца и заявили, что хотят передать Банову сигнальные книги, унесенные ими с броненосца, каковые и передали ему в целости… По снятии с броненосца русской команды, туда вошли румыны и начали безобразное хищение всего, что только представляло хотя какую-нибудь ценность: все запасные части машин, всевозможные морские приборы и инструменты, все было похищено румынами, а когда вопрос был решен о возвращении броненосца России, то румыны привели в негодность некоторые части машин и затопили машинное отделение… По выходе команды с броненосца им были выданы машинистом Матюшенко по 32 рубля каждому, после чего румынские власти разделили всю команду с броненосца на группы и разослали по разным городам… Большинство из матросов страшно удручены и были примеры покушений на самоубийство. Все они страшно жалеют убитых офицеров, во всем обвиняют машиниста Матюшенко и бывших на броненосце каких-то двух студентов, фамилий которых никто из них не знает. Положение команды с броненосца
"Князь Потемкин" в Румынии ужасное, они пропили и проели полученными ими 32 рубля и теперь, не находя работы, не зная местного языка, положительно голодают; так что надо полагать, что большинство из них возвратится в Россию…»
Дмитрий Фёдорович Трепов
В дележе денег из корабельной кассы «Потемкина» встречаются расхождения. По одним воспоминаниям Матюшенко, якобы, разделил имевшиеся деньги поровну между всеми членами команды. Есть сведения, что он всю кассы забрал с собой. Думается, что истина, как всегда посередине. Деньги Матюшенко, скорее всего, все же разделил, но не между всеми (зачем ему обеспечивать деньгами тех, кто поднял против него мятеж в Феодосии?), а между своими единомышленниками.
Отношение Русского консульства в Галаце в Бессарабское губернское жандармское управление, 4 июля 1905 г. Императорское консульство имеет честь просить вас, милостивый государь, благоволить оказать зависящее содействие при переходе через границу предъявителю сего, Андрею Корнееву Трубникову, 22 лет, добровольно явившемуся в сие Консульство и показавшего следующее: что он, Андрей Трубников, крестьянин Самарской губернии, Николаевского уезда, Хоросянской волости и деревни, где ныне проживают его жена Мария, 18 лет, отец Корней, мать Варвара и браться Степан и Иван Трубниковы. Что, состоя на службе матросом-учеником сигнальщиком на броненосце "Князь Потемкин", по возникновении бунта 12 июня с.г. на названном броненосце против начальства, он, Андрей Трубников, против своей воли был принужден товарищами принять участие и что, каясь в том ныне, он, Андрей Трубников, желает отправиться в Севастополь в 6 роту 36 экипажа, предстать перед судом, просить о своем помиловании и после продолжать службу. Для чего и просит выдать ему настоящее свидетельство.
Когда первые российские представители поднялись на борт брошенного броненосца, их глазам предстала жуткая картина – «Потемкин» был совершенно разграблен. Кто разграбил «Потемкин» в точности не ясно.
Потемкинцы в своих мемуарах дружно пишут, что они не взяли с броненосца ничего.
А. Н. Матюшенко (в центре) в Констанце
В то же время на имеющихся фотографиях, все они сходят с корабля, таща на себе огромные баулы. Ну, а затем на броненосец ринулись вороватые румыны, которые уж точно не оставили там ничего, что только можно было утащить. Думается, на самом деле в разграблении корабля постарались и те, и другие.
26 июня в 10 часов утра на рейд прибыл отряд из Севастополя – броненосцы «Чесма», «Синоп» и миноносцы № 261, 262, 264, 265. Около полудня из Бухареста было получено разрешение на передачу корабля. После церемонии спуска румынского флага и подъема Андреевского, палубу «Потемкин» окропили святой водой, был отслужен молебен. Николай Второй в те дни писал с в своем дневнике: «Дал бы Бог, чтобы эта тяжелая и срамная история поскорее окончилась».
Командир отряда контр-адмирал Писаревский при всей своей ненависти к бунтовщикам, остался объективен: «Есть основания подозревать, но установить достаточно точно не удалось, что частью судового имущества воспользовались румыны и что они же затопили машинное отделение. В продолжение всей ночи на «Потемкине» находилась масса румынских офицеров, светивших всю ночь боевыми фонарями» – докладывал адмирал главному командиру. Ему вторил и назначенный временно командиром броненосца лейтенант А. А. Янович.
Отметив, что в числе пропавших вещей и предметов снабжения оказались восемь ящиков с полным комплектом инструментов для приборов управления артиллерийским огнем, и, описав тот «разгром и расхищение», которому подверглась подшкиперская, он высказывает мнение, что «вряд ли эти вещи понадобились команде, стремящейся спасти свою свободу и в то же время бросившей свои вещи».
Как подтверждал Янович, «главной заботой вместе с переборкой котлов стала откачка воды из более чем на два метра затопленного (через открытые краны для заливания подшипников) машинного отделения. К работе по подготовке броненосца к походу и приступила временная команда корабля: матросы с «Чесмы», «Синопа» и 47 членов команды «Потемкина», включая всех кондукторов, явившихся на корабль и решивших вернуться на родину.
Из сообщений прессы: Севастополь, 26, VII. Сегодня получено известие, что к берегам Евпатории прибило четыре тела жертв мятежа на "Потемкине"…У Тендеровского маяка всплыло на поверхность моря три человеческих трупа. Тотчас в Тендеровский залив отправился военный транспорт "Гонец" с тремя гробами. Тела были уже на берегу, в истерзанном виде, разложившиеся. Однако командиру транспорта Толмачеву и офицерам удалось распознать тела бывшего командира "Потемкина" капитана 1 ранга Голикова и офицеров броненосца, лейтенантов Григорьева и Неупокоева.
Говорят, что, узнав о страшной смерти своего старого знакомого Голикова, Николай Второй был очень расстроен. Факт смерти командира «Потемкина» он занес в свой дневник. Мог ли он тогда представить, что минует тринадцать лет, и он сам со своей семьей будет подвергнуть столь же страшной ритуальной казни…
Днем 28 июня на «Потемкине» завели поданные с «Синопа» буксиры, снялись с якоря, и в 19 часов 20 минут корабль в сопровождении «Чесмы» и миноносцев повели в Россию. Со скоростью от трех до шести миль в час, четыре раза оборвав буксиры, два дня и две ночи шел «Потемкин» к берегам России. В пять часов утра 1 июля «Потемкин» отдал якорь в Южной бухте. В жизни эскадренного броненосца «Князь Потемкин-Таврический» начиналась новая глава.
В тот же день, когда «Потемкин» бросил якорь в Севастопольской бухте, на городском кладбище города
