Круто меняются пути-дорожки жизни. Порой так и вовсе самым неожиданным образом, заставляя реагировать почти мгновенно. Вот и сейчас, услышав имя своего главного врага, Станислав понял, что и впрямь неисповедимы пути, которые боги рисуют для многих смертных. Другое дело, что можно слепо идти по ним, а можно и с открытыми глазами, по необходимости сходя с заранее предначертанного. Но сейчас Случай подобраться поближе к епископу или, на худой конец, к его ближним слугам, нельзя было упускать.
Вельмира тоже хорошо знала, кто такой епископ Карл. Карающая рука, отвечающая за поиск и преследование «демонопоклонников» в славянских землях, что попали под духовную власть Святого Престола. Личность мало известная простому люду, но легко узнаваемая сильными мира сего. «Епископ без епархии», как некоторые его называли. То есть епархия как бы и была, но исключительно для виду, не более того. Опасный человек, очень опасный, не чета тому же Бернарду.
И пленники, доставленные прямиком в Гнезно, пред очи Гауденция и особенно Бернарда. Заранее это было решено или совсем недавно? Хм, это был немаловажный вопрос. Жрица Лады не собиралась отбрасывать предположение, что пленников могли прислать сюда уже после произошедшей пару дней назад беседы с Бернардом. Если все обстоит именно так, то
Затеянная игра становилась все опаснее и опаснее. Но и отказываться от обострения было нельзя. Пленники пленникам рознь, да и про основную цель Вельмира не забывала. Поэтому ее спутник получил новые знаки. Усилить осторожность. Понятно, учитывая резко меняющуюся ситуацию и появление нового игрока епископа Карла. Хорошо хоть не самолично прибывшего, иначе мог бы и опознать в Михаиле Выгожском Станислава беглеца, связанного со жрицей лады.
И второй знак, означающий возможного союзника, попавшего в беду. Ведь пленник пленнику рознь. Некоторыми можно пренебречь по причине относительной малозначимости. Другими же пренебречь при всем желании не получится. Случаются ситуации, когда один развязанный язык способен похоронить многие важные задумки, обернуться реками крови и ручьями пролитых слез. Всякое бывает. И тогда жизни нескольких прознатчиков малая плата в сравнении с возможными бедствиями. Да и сама Вельмира понимала, что рано или поздно может попасть в такую ситуацию. Хотя попадать туда ей совершенно не хотелось.
Успокоиться, вспомнить, что говорили о подобном сестры по храму Это немного помогло. Хотя скорее помогло немного. Шаги в неизвестность гулким эхом отдавались в душе жрицы, что просила богиню-покровительницу о том, чтобы все оказалось не так плохо, как она успела себе представить.
Зал, куда их привели, был довольно пустоват насчет обстановки. Никакой роскоши, разве что гобелены на стенах, да массивные подсвечники на стенах. Три двери, у каждой из которых замело по паре стражников при полном вооружении и броне. Большое деревянное кресло без обивки, жесткое и наверняка малоудобное, на котором восседал властный человек в епископском облачении. Рядом находился уже знакомый ей Бернард вкупе с еще четырьмя людьми. И все, больше взгляд ни на чем не задерживался, разве что на парочке распахнутых настежь окон, что впускали свежий воздух с улицы.
Пришли. Теперь следовало лишь ждать. Ей, Вельмире. Говорить же должен ее спутник. И говорить не только правильные слова, но и в нужное время, в нужном количестве.
Интерлюдия
Конец июля (червена), 988 год. Гнезно, княжеский дворец.Архиепископ Гнезно Гауденций, ранее же Радим Славникович родом из Чехии. Принадлежа к древнему княжескому роду, он мог пойти по пути своих предков, но предпочел стать слугой пришедшего из Рима бога, равно как и его брат Войтех, ныне Адальберт. Впрочем, происхождение уже само по себе должно было обеспечить обоим братьям высокое положение в иерархии церкви. Все же не так много отпрысков древних родов шли по духовному пути, тем более по монашескому.
Несмотря на духовный сан, Гауденций не слишком ревностно относился к постам и прочему умерщвлению плоти. Разумно полагал, что от истощенного тела мало проку, да и разум от измывательств над телесной оболочкой лучше не станет. Вместе с тем его строгость в других вопросах веры была известна всем и каждому. Сложный человек, идущий к своей цели вот, пожалуй, самые точные слова о нем.
Сейчас же он внимательно смотрел на представляющихся ему мужчину и женщину, тех самых супругов Выгожских, которых рекомендовал отец Бернард. И впечатление от них было довольно благоприятное. Михаил типичный воин, хотя умеющий использовать не только меч, но и голову, а также немного и язык. Хорошая троица, редко сочетающаяся друг с другом. Его же супруга, Магдалена, та самая «живая книга», заставляла сильно задуматься. Мягкая красота, что ближе к библейской, чем к земной и грешной, склоняла его дух в определенную сторону, но что-то грызло изнутри, не давая принять представляемую картину как данность.
По словам отца Бернарда женщина была простовата, не отличалась остротой ума, а лишь невероятной памятью. В это можно было поверить, достаточно было посмотреть на облик женщины. Стоило же посмотреть более пристально, как в душе начинал шевелиться червячок сомнения. Гауденций счел это сомнение заслуживающим того, чтобы в дальнейшем поговорить с этой пани один на один. Если она умеет прикидываться простушкой это тоже может быть полезно. Святая матерь церковь умеет находить применения одаренности своих слуг. И вознаграждать их покорность.
Отзвучали слова, оба гостя приложились к руке архиепископа. Настало время для дел. Поудобнее устроившись в своем массивном кресле, Гауденций бросил мимолетный взгляд на стоящего слева и чуть сзади отца Бернарда, отдавая приказ:
— Приведите ту язычницу из Гданьска и оставшуюся пару ее прихвостней. Надеюсь, они еще в состоянии ходить?
— Конечно, архиепископ, — склонил голову Бернард, взмахом руки приказывая одному из своих передать повеление Гауденция стражам темницы… Повинуясь вашей воле, люди епископа Карла не слишком усердствовали, применяя лишь те пытки, что не калечат тело более допустимого. Нечестивцы могут не только говорить, но и ходить, и пользоваться всеми членами своих тел. Сейчас их приведут.
Одобрив объяснение отца Бернарда легким подобием улыбки, Гауденций счел нужным объяснить кое-что и двум своим гостям:
— Вы, Михаил, вместе с супругой, должны были повторить мне то, что уже высказали в присутствии отца Бернарда. Я счел излишним заново выслушивать то, то уже прочитал и что мне сказал сам Бернард. Само предложение может оказаться разумным, но прежде чем принять его, стоит кое-что уточнить. И в этом способны помочь пленники, захваченные людьми епископа Карла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
