и г. Мьяунмья, а затем осадил монскую столицу Пегу-Город защищался целых четыре года и был захвачен только в результате интриг (в 1539 г.).
Полное подчинение монского государства было закончено с завоеванием богатейшего порта Мартабан (1541 г.), а также Моулмейна и территорий до границ с Аютией (Сиамом).
В борьбе бирманцев с монами в Мартабане с обеих сторон участвовали португальские наемники.
У Табиншветхи было 700 человек под командованием Жоана Карейру, вооруженных мушкетами и легкими пушками. Поддерживавшие монов португальцы, во главе которых стоял Паоло Сейхас, обладали семью кораблями, защищавшими город. Однако бирманцам удалось с помощью горящих плотов сжечь часть судов, а другие захватить.
Мартабан был подвергнут жестокому разграблению, длившемуся три дня. Огромная добыча состояла из драгоценных камней, пряностей, шелков, привезенных португальскими, греческими, венецианскими, армянскими, персидскими, арабскими, абиссинскими и суматранскими купцами в монский порт. Сам город был сожжен дотла, правитель захвачен вместе с семьей и предан жестокой казни, имущество иностранных купцов конфисковано.
Чтобы консолидировать завоеванные южные территории, Табиншветхи трижды проводил ритуал своей коронации. В первый раз, в 1541 г., он короновался в Пегу после покорения южной Бирмы, а во второй — в 1542 г. в Пагане, в соответствии с бирманскими традициями, во время предпринятого им похода на север для покорения Прома (захвачен в 1542 г.) и районов Мьинбу и Мьинджана. В 1546 г., желая продемонстрировать единство своего государства, Табиншветхи короновался в третий раз, соблюдая и бирманский, и монский ритуалы, в Пегу, объявленном столицей новой империи.
Бирманский правитель стремился привлечь монов, особенно монскую знать, на свою сторону. Он не только уравнял в правах бирманцев и монов, но и оставил в прежних владениях и на постах монских сановников; покровительствуя монской культуре, Табиншветхи щедро одаривал буддийских монахов пагоды Шуэдагон, занимался украшением монских храмов и даже сам носил прическу и одежду по монскому образцу.
Табиншветхи придавал большое значение в строительстве своей империи южному морскому побережью, через порты которого Бирма становилась участником международной торговли в Индийском океане. Именно поэтому он выбрал для своей столицы не Таунгу, откуда вышла династия, и не древний Паган, остававшийся национальной святыней, расположенные в центральной части страны, а Пегу. Отсюда можно было быстрее проникнуть к сиамскому и араканскому побережьям. В своих стратегических целях Табиншветхи не предпринимал поход на Аву, хотя и имел для этого возможность, а попытался в 1546 г. захватить Аракан и в следующем году — Аютию, т. е. оба государства, являвшихся активными участниками торговли в Индийском океане, контроль над которой был несомненной целью объединителя Бирмы — Табиншветхи. Однако его планам не суждено было осуществиться: обе кампании были неудачными.
Хотя бирманские войска, усиленные новыми отрядами португальцев во главе с Диего Суарешем ди Меллу, захватили араканский город Сандовей, взять Мрохаун — столицу Аракана, хорошо укрепленный город и порт, защищаемый также с помощью португальских наемников, им не удалось.
Поход против Аютии Табиншветхи начал в холодный сезон 1547/48 г. Огромная армия двинулась к сиамской границе. Кавалерия галопом пересекла реку между Мартабаном и Моулмейном по мосту, сделанному из лодок (в качестве понтонов). Слоны, на которых доставлялись пушки и боеприпасы, были перевезены на плотах. Во главе экспедиции на боевом слоне, в окружении своих сановников и португальской гвардии из 400 человек двигался сам монарх. Ежедневно продвигавшиеся сквозь джунгли передовые отряды и многочисленные слуги обеспечивали Табиншветхи каждый новый ночлег во временном деревянном дворце, богато украшавшемся царскими регалиями.
Город Аютию защищали надежные укрепления с пушками, а также португальские наемники Диего Перейры, в конечном счете сумевшие отстоять сиамскую столицу. Табиншветхи пришлось вернуть пленных и бесславно отступить, теряя своих людей в болотистых чащах Тенассерима. Царь был морально сломлен повторявшимися неудачами и отошел от дел. Вскоре он был убит восставшими монами.
Власть перешла к Байиннауну (1551–1581), брату жены Табиншветхи. Байиннаун прославился как полководец еще при жизни своего предшественника, участвовал почти во всех его военных кампаниях, фактически управлял государством в последние годы жизни царя, соблюдая ему верность.
Начало правления Байиннауна было тяжелым. Страну охватил очередной мятеж монов, восстановивших на троне в Пегу своего свергнутого правителя. Властители в центральной Бирме и даже братья Байиннауна (в Проме и Таунгу) провозгласили независимость. Распад государства поставил перед новым царем ту же задачу, которую, казалось, решил Табиншветхи, — объединение Бирмы.
Призвав на помощь верных ему людей и португальцев во главе с ди Меллу, Байиннаун предпринял бросок на Таунгу. Здесь было семейное гнездо династии и имелась наиболее вероятная возможность набрать войско из бирманцев, чтобы подавить сопротивление монов, мечтавших о самостоятельном государстве.
Вскоре в его армию начали вливаться бирманцы, шаны и даже часть монов, что позволило занять всю территорию Таунгу, а также главные города центральной Бирмы — Мьедб, Сагу, Таемьо.
При захвате Пегу Байиннаун использовал европейскую тактику взятия городов — обстреливая сначала город из португальских пушек. Их грохот был подобен грому, сообщали хроники, и деморализовывал бирманских солдат.
Под стенами Пегу произошло и традиционное единоборство Байиннауна с монским правителем Смимтхо Будцакетти на слонах, в котором победа досталась бирманскому полководцу. Пегу был подвергнут жестокому грабежу. Убивали всех без разбора, в том числе женщин, детей и даже животных.
Смимтхо был пойман в горах около Ситауна и казнен. С его смертью кончилась монская династия, основанная Вареру еще в XIII в. В Пегу началось строительство дворца для Байиннауна, короновавшегося здесь с чрезвычайной пышностью.
Восстановив свою власть над территориями центральной и южной Бирмы, объединенными при Табиншветхи, Байиннаун обратил взоры на многовекового врага бирманцев — шанов. Перед лицом этой угрозы шанские княжества, занимавшие центр Бирмы вокруг Авы, а также северные и северо-восточные районы, примыкавшие к Китаю, сумели объединиться.
В 1554 г. началось наступление бирманцев на Аву, которая была захвачена в 1555 г. (так же, как и округа Монъюа и Шуэбо). В следующих кампаниях, продолжавшихся в 1569 г., Байиннаун покорил большинство шанских княжеств до границ с Китаем, а также Сиамом, в значительной мере уменьшив опасность военных конфликтов на своих границах. Именно с периода завоеваний Байиннауна шанские государственные образования были поставлены под более строгий сюзеренитет Бирмы, хотя князья и поднимали частые восстания. Власть бирманцев в княжествах поддерживалась военной силой: во всех крупных городах стояли бирманские гарнизоны, в столицах воинские силы подчинялись бирманскому чиновнику (сикё). Сюзеренитет подразумевал также, что князья-вассалы приносят клятву верности бирманскому монарху, уплачивают ежегодную дань, приходят в его армию со своими ополчениями, посылают дочерей в гарем, а сыновей — на службу во дворец.
Бирманское государство, пытаясь интегрировать шанов в структуру общества, проводило жесткую политику бирманизации шанских районов, часто насильственным образом. Оно также рассылало буддийских
