Только хам способен был бы убрать руки, удержаться от того, чтобы поцеловать ее грудь. Только хам отбросил бы ее руки, когда они начали расстегивать застежку его брюк. И только законченный негодяй не обратил бы внимания на страстный огонь желания, внезапно разгоревшийся между ними.
Кейт взобралась на него, он крепко сжимал ее талию. Она склонилась, прижавшись к нему лбом. Дыхания их слились, а потом также слились и тела. Нед мог бы позволить случиться всему в первую же минуту. Он мог бы перевернуть ее, положив под себя, и тесно прижать. Но ее руки крепко вцепились в его плечи. Для нее это было больше чем наслаждение. Это было подтверждение, доказательство того, что она сильна, что даже полицейский суд не смог сломить ее, превратить в ничтожную, домашнюю куклу.
Она была раскаленным ветром, окутавшим его тело, жаркими объятиями, в которых оказался его член. Ее руки твердо направили его в лоно. Неожиданно она почувствовала себя почти счастливой.
Сегодня Нед собирался быть ее героем.
И он им стал.
Глава 20
Удовлетворение никогда еще не действовало столь успокаивающе на Кейт. После того как все завершилось, после того как Нед поцеловал ее, бережно оторвался от нее и расправил ей юбки, он снова посадил ее себе на колени. Они сидели так, прижавшись щекой к щеке, и его руки держали ее в объятиях. Каким-то образом этот стремительный, почти животный акт встряхнул ее, вернул ей утраченную уверенность. Она снова могла думать, была способна встретить лицом к лицу неопределенные перспективы завтрашнего дня.
— Что мы будем делать? — прошептала она, уткнувшись в его волосы.
Его руки по-прежнему ласкали ее, поглаживая ей спину.
— Нам нужно все рассказать Гарету, — ответил Нед. — Следует немедленно послать ему письмо. Нам нужно иметь маркиза здесь, чтобы подкрепить наше преимущество. — Он слегка улыбнулся. — Пожалуй, мне понравится использовать своего сиятельного кузена в качестве красивого прикрытия.
Тысяча сомнений пронеслась в голове Кейт.
— Но…
— Полагаю, Дженни уже и так стала подозревать Харкрофта. Кроме того, принимая во внимание ту роль, которую они сыграли в этом деле, они заслуживают знать правду. Мне бы хотелось, чтобы они услышали об этом от тебя.
— Я им не нравлюсь, — еле слышно прошептала Кейт.
— Они просто тебя не знают. Они ничего не знают о том, что ты делаешь. Не думаешь ли ты, Кейт, что пришло время рассказать о себе кому-нибудь, кроме меня?
Кейт скрывала эту часть своей натуры так долго, что вначале даже не могла ответить на его вопрос. Она хотела, чтобы кто-нибудь еще узнал, что она сделала, — и одновременно не хотела этого. Если они отвергли ее из-за того, что решили, будто она была человеком, к которому на самом деле не имела никакого отношения, это почти не причиняло ей боль.
— Гарет уважает людей, которые занимаются настоящим делом. Он встанет на твою сторону. Просто расскажи ему честно, что ты сделала и что в итоге произошло.
Изложенная в такой логичной форме, эта мысль принесла ей облегчение. После всех этих недель неизвестности и тайн она наконец могла рассказать правду кому-нибудь еще, кроме Неда. Правду о Луизе, о себе. Эта тайна тяготила ее. И возможно, даже к лучшему, что скоро она станет известной. У нее могут появиться союзники, друзья. Кейт согласно кивнула.
— Мне следует поехать за Луизой, — продолжал Нед. — Нам надо доказать, что она сбежала от супруга по своей собственной воле, она единственная, кто может убедить в этом жюри.
Услышав это, Кейт замерла:
— Но Харкрофт потребует, чтобы она к нему вернулась.
— Мы в силах защитить ее от него на какое-то время. Гарет — маркиз. И хотя у него нет никаких законных прав на нее, однако в глазах общества его покровительство скажет само за себя. Люди задумаются. И чем больше будет буйствовать Харкрофт, тем скорее общество поймет, кто он есть на самом деле.
— Я имела в виду не это. Ты же видел, в каком состоянии находится Луиза. Что она может сделать? Она не способна свидетельствовать против Харкрофта. Да она даже не в силах прямо сидеть при одной только мысли о том, чтобы посметь противостоять ему. Как я могу ее просить выступить в мою защиту, когда он будет находиться в зале суда?
— Она будет свидетельствовать. — Голос Неда помрачнел. — Она сильная. И я смогу убедить ее дать отведать Харкрофту его же лекарства. Мне следует отправляться как можно быстрее, если мы желаем доставить ее в Лондон. Уже стемнело, а она по-прежнему находится в двадцати милях отсюда.
— Отправляться. — Кейт почувствовала холодную дрожь. — Доставить ее? Ты сейчас уедешь? — Эти слова сорвались, прежде чем она успела их обдумать. Кейт понимала, что Нед не должен оставаться рядом с ней. Но именно в эту ночь она хотела, чтобы он сжимал ее в своих объятиях. Она желала знать, что он рядом с ней. Она отчаянно, страстно жаждала сознавать, что ее не бросили, как это было раньше. — Мне бы хотелось, чтобы ты никуда не уезжал.
Он отстранился и серьезно встретил ее взгляд. В ночной полутьме его глаза казались темными-темными и в то же время теплыми, как обуглившиеся головешки в камине.
— Ты понимаешь, что Луиза не поверит слуге, который прибудет за ней. Проклятье, да и я не доверю никому этого поручения. Это должен быть я.
— Я знаю. — Кейт покачала головой. — Я знаю, но… Глупо думать, что она была бы в большей безопасности в его объятиях, только не тогда, когда над ней нависла такая опасность. А учитывая грозящий ей с утра суд, было бы просто верхом идиотизма предлагать отправиться за Луизой вместе, как бы сильно ей этого ни хотелось.
Она чувствовала себя неразумной, глупой и упрямой идиоткой. Хотя и не настолько, чтобы и в самом деле высказать такое предложение.
Должно быть, он все понял, потому что улыбнулся и приподнял ее подбородок так, что губы ее оказались в нескольких дюймах от его губ.
— Кейт, — сказал он, — я вовсе не покидаю тебя. Я всего лишь собираюсь отказаться ото сна на ближайшие несколько часов. В этот раз я поражу твоих драконов и оставлю их умирать. Ты можешь на меня рассчитывать.
Верь ему. Он снял ее со своих колен и поднялся, расправляя одежду. Неприятное чувство, сдавливающее ее изнутри, отступило.
Столько всего изменилось с тех пор, как он вернулся в Англию. Раньше она была уверена, что доверие — это нечто мимолетное и эфемерное, что его невозможно удержать при себе. Но чем бы ни был их брак, он уже совсем не походил на сухой, рассыпающийся лист. Он пустил корни внутри ее и вовсе не собирался разлетаться от малейшего порыва ветра.
