Паника захлестнула ее и заставила вскочить. Подхватив винтовку, она поспешила к выходу курятника. Приоткрыв немного ворота, девушка с замиранием сердца выглянула наружу, боясь увидеть, как круглолицый ткач бежит к монастырю, чтобы поднять тревогу, но заметила лишь бредущую совсем в другую сторону фигуру, лениво спихивающую с дорожки мусор или рассматривающую камни.
Кайку осторожно вышла. Наступило утро, мучительно холодное и сырое. Запорошенные снегом края ущелья скрывал белый туман, выбирающийся из глубоких впадин. От этого казалось, что мост висит в воздухе над пропастью.
Кайку посмотрела на вход в монастырь. И внезапно испугалась. На что она надеялась, поднимаясь сюда? Почему пренебрегла опасностью? Почему не повернула назад?
Острая боль в животе вернула ее в реальность. Она не могла позволить себе длительных раздумий, а уж о возвращении нечего было и мечтать. Это означало бы мучительную смерть от голода.
Кайку осторожно осмотрелась в поисках сторожей, старательно избегая встречи с круглолицым, убедилась, что все здания пустуют, и двинулась по узкому каменному мосту к монастырю, согнувшись, словно старик, и надеясь, что никто не подвергнет сомнению ее маскировку.
Фасад монастыря был строг и прост. Большие столбы держали покатую крышу, а ниже склонились четыре огромных статуи, четыре существа, похожие на людей, но в чешуе и с клыками. Приблизившись, Кайку увидела, что столбы испещрены тысячами крошечных, запутанных пиктограмм. Статуи сильно отличались от тех, что девушка рассматривала накануне на лестнице. Эти были вырезаны очень тщательно и как будто дышали. Тяжелые каменные ворота, ведущие в монастырь, оказались открыты.
Кайку заколебалась. Глаза статуй словно прожигали насквозь, вызывая на коже противный зуд. Она оглянулась и увидела, что с другой стороны ущелья за ней наблюдает человек в круглой маске. Страх перед возможным разоблачением возвратился, но повернуть назад она не могла. Собравшись с духом, девушка шагнула вперед, в каменное горло монастыря.
Коридор, в котором она оказалась, не освещался. Кайку заметила в стенах отверстия для факелов, но в них ничего не было. В утреннем свете, проникающем через дверной проем, она видела с обеих сторон очертания безобразных тварей, тянущихся к ней лапами или приготовившихся к прыжку. Дальше все скрывала темнота. Девушка двинулась вперед; тень бежала чуть сбоку, пока не растворилась в черноте коридора.
Глаза медленно привыкали к сумраку, но Кайку все равно шла вперед, постукивая перед собой посохом. Коридор показался таким же необитаемым, как и постройки за мостом, однако девушка понимала, что в любой момент может появиться кто-нибудь из ткачей. От этой мысли ей снова стало страшно, но голод гнал дальше.
Впереди мелькнул отблеск пламени, и она поняла, что кто-то движется навстречу. Девушка остановилась на верхней ступени лестницы, прислонившись к каменной стене, чтобы не упасть. Мерцающий факел приближался, и, наконец, Кайку смогла рассмотреть человека в пестром тряпье и в маске из почерневшей кости, изображавшей усмехающийся череп.
Ткач поднялся вверх и остановился несколькими ступеньками ниже. Она ссутулилась, чтобы скрыть в складках одежды округлые очертания фигуры. Сердце бешено заколотилось, угрожая вырваться из груди. Ткач внимательно рассматривал ее. Может, ждал, пока Кайку заговорит? Но девушка не могла открыть рот, не выдав себя. Короткая пауза показалась вечностью. Ткач что-то пробормотал, вручил Кайку свой факел и прошел мимо, уверенно ориентируясь в темноте. Она с облегчением вздохнула.
Ступени привели к развилке. Здесь из стен кое-где торчали факелы. Поколебавшись, девушка двинулась дальше. Чадящий огонь отбрасывал теплый красноватый свет, разгоняя темноту. Кайку с любопытством озиралась по сторонам.
Стены, потолок и пол были сложены из массивных кирпичей песочного цвета. Внутреннее убранство не отличалось большой изысканностью, а немногие предметы обстановки расставлены случайно: здесь – пустая ниша, там – негромко развешанные на веревочках и негромко позвякивающие талисманы. Время от времени попадались крошечные резные идолы на полках. Иногда девушка замечала на стенах куски грубой ткани с какими-то неведомыми надписями.
Кайку силилась и не могла понять, по какому принципу это расставлялось и развешивалось. Будто кто-то собрал осколки различных религий вместе: идолов из дальних стран, кукол язычников из джунглей Охамбы, резные статуэтки древних угатов, изображения богов пантеона Сарамира, включая и тех, имена которых давно всеми забыты. В одном месте девушка увидела высеченный фонтан – правда, высохший, – выполненный в классическом стиле, характерном для раннего периода Сарамирской империи.
Проходы раздваивались, а иногда от одного отходили сразу четыре. И вскоре Кайку безнадежно затерялась в подземном лабиринте монастыря. Она осматривала комнату за комнатой, приходя к заключению, что их устройством занимался какой-то сумасброд, не имевший ни плана, ни руководства. Девушка несколько раз проходила мимо других скрывающихся за масками ткачей, но они не обращали на нее внимания, и Кайку начала понемногу успокаиваться, убеждаясь, что маскировка хорошо скрывает ее пол.
После нескольких часов ходьбы по темным проходам и туннелям девушка натолкнулась на место, которое определила как некое подобие тюрьмы. По обеим сторонам неосвещенного коридора раздавалось шуршание и скребущие звуки.
Любопытство победило здравый смысл, и Кайку, крадучись, двинулась вперед, но как только ступила внутрь, воцарилась полная тишина. Даже шуршание прекратилось. Факел освещал только зарешеченные двери, оставляя в темноте тех, кто находился внутри.
Каких заключенных держали здесь ткачи?
Какое-то время она стояла в нерешительности, затем нерешительно шагнула к одной из ячеек, удерживая перед собой факел. Что-то жалось к стене за решеткой, какая-то тень…
Существо стремительно метнулось вперед и, врезавшись в решетку, просунуло в коридор когтистую лапу. Кайку пронзительно вскрикнула и отпрянула назад. Факел выпал из трясущейся руки и покатился к зарешеченной двери, осветив беснующуюся тварь.
Порченый. Девушка не раз видела ему подобных в горах, но те не наводили на нее такого ужаса. Это была бесформенная мерзкая куча, состоявшая из мускулов и зубов. Существо имело четыре лапы, но все различных размеров, от совсем тонкой, почти высохшей, до огромной, распухшей. Единственный глаз злобно моргал на почерневшем, отощавшем лице – или морде? – а ниже начиналась внушающая ужас путаница из недоразвитых конечностей и щупалец, закрученных вокруг друг друга. Вдоль спинного хребта торчали плавники.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
