Одни скульптуры успокаивали Анаис, другие казались интересными, но лишь немногие вдохновляли. Она не была художником по натуре, иначе стала бы слишком чувствительной императрицей.
– События меняются в худшую сторону, Зан, – вздохнула Анаис, проходя мимо изящной фигурки из кости. – Люди становятся неуправляемыми. Императорская стража уже не может меня защитить, ее присутствие только раздражает народ еще больше. Каждый новый бунт рождает еще два. Квартал бедняков объят пожарами. Проклятые последователи Унгера ту Торрика разрушают мой город. – Ее глаза потемнели. – События складываются не в нашу пользу.
– Мое сообщение не поднимет вам настроение, Анаис. – Зан потер бородатую щеку ладонью.
– Я уже догадалась, – грустно усмехнулась императрица.
– Семья Керестин объединила своих союзников, и они идут на столицу с запада.
– А вы знаете, что войска во главе с Сонмагой ту Амаха движутся с юга? – Анаис посмотрела на него, пытаясь поймать взгляд Зана. – Зачем? Чтобы объединиться с Керестин?
– Сомневаюсь. – Зан выдержал ее взгляд. – По крайней мере, у меня нет таких сведений. Я полагаю, что Сонмага не собирается пускать семью Керестин в город.
– По крайней мере до тех пор, пока не войдет туда сам, – нахмурилась Анаис.
– Похоже, вы правы, – с сожалением вздохнул Зан.
Они замолчали, и тишину, установившуюся в саду, нарушал только хруст гравия.
– Скажите мне, Зан, – нарушила молчание Анаис. – Вы прибыли сюда только затем, чтобы сообщить мне о приближении армий противника?
Зан уставился на скульптуру впереди.
– Я прибыл сюда, чтобы просить вас пересмотреть решение о престолонаследнице.
– Вы хотите сказать, что я должна отказаться? – уточнила Анаис.
– Спасите Люцию. – Голос Зана звучал тихо и спокойно. – Оставьте трон тем, кто так желает его получить. Откажитесь от власти и сохраните дочь. Вы проведете в мире и процветании всю оставшуюся жизнь, и Люция будет в безопасности. Но сейчас ваше положение стремительно ухудшается, императрица. Вы знаете, что случится, если семья Амаха или семья Керестин возьмут город силой? – Зан, наконец, решился посмотреть на императрицу. Анаис молчала, с трудом сдерживая ярость. – Тогда я скажу, – продолжил он. – Вам, вполне вероятно, оставят жизнь. Но Люцию казнят. Они не станут рисковать своей властью, тем более что народ требует крови принцессы.
– А если я откажусь? – прошептала Анаис. – Они все равно доберутся до нее, Зан. Люция остается угрозой для них, даже если я оставлю трон. Мнения людей разделились. Одни ненавидят порченых, а другие колеблются, не зная, кого поддерживать. Люция – фигура, вокруг которой вторые могут объединиться. Не важно, кто захватит власть, Керестин или Амаха. Они все равно убьют Люцию. Девочку слишком опасно оставлять в живых, разве вы не видите этого? Единственный способ защитить своего ребенка – остаться императрицей и уничтожить их!
Внезапно она поняла, что сорвалась на крик. Зан попытался обнять императрицу, чтобы успокоить, но она ударила его наотмашь.
– Не трогайте меня, Зан. У вас нет никакого права…
– Ну да, – горько усмехнулся Икэти. – Я уже слышал, что вы снова делите постель с супругом. Но я помню, когда вы…
– Это не ваше дело! – сверкнула Анаис глазами и побледнела.
Зан нежно провел ладонью по ее волосам.
– Простите меня, – печально произнес вельможа. – Я забылся. Сейчас не время для споров и обид. Над нами нависла серьезная угроза.
Анаис поискала в его глазах насмешку, но увидела лишь заботу и беспокойство. И успокоилась. Зан, почувствовав это, вновь заговорил:
– Если вы непреклонны в своем решении остаться на троне, Анаис, то позвольте союзникам помочь вам. Тысяча отрядов будет в Аксеками через два дня, десять тысяч – через неделю. Вы сможете подавить восстание, обезопасить вашу жизнь и сделать город неприступным. Ни Амаха, ни Керестин не осмелятся его штурмовать.
– Зан, – устало промолвила Анаис. – Я доверяю вам. Но вы должны понять, что я не могу позволить такой армии войти в столицу. Слишком много знатных семей вовлечено в игру.
– До меня дошли слухи, что семья Бэтик предложила вам свои войска и вы согласились.
– Ваши шпионы ни на что не годны, мой друг. Мос действительно предложил мне войска, но я не приняла его помощь. Он заинтересован в моей защите, потому что хочет спасти своего сына и внучку. Дуруна, по всей вероятности, тоже лишат жизни, если враги возьмут Аксеками.
– Мос – глава семьи Бэтик, которая достаточно сильна, чтобы захватить трон, – напомнил Зан.
– Его сын уже владеет троном, – печально усмехнулась Анаис. – Я так и не расторгла брак с мужем, несмотря на его очевидную никчемность. И у Моса нет причин думать, что я пойду на это сейчас.
– Вы все-таки полагаете, что сможете выстоять против своих врагов и удержать Аксеками, когда даже горожане против вас? – спросил Зан.
– Со временем люди примут Люцию. Или я заставлю их принять ее. Сейчас горожане похожи на детей, бьющихся в истерике, и если они не придут в себя, то будут наказаны. Я буду держать своих подданных в строгости.
Они завернули за угол и шагнули в длинную тень, отбрасываемую скульптурой каменной кобры или, возможно, фигурами мужчины и женщины, соединившимися в объятиях. Лучи вечернего солнца падали на скульптуры. Надвигался вечерний сумрак. Какое-то время они молча прогуливались, потом Анаис заговорила снова.
– Я должна извиниться перед вами.
Зан удивился.
– За что?
– Я была слишком самонадеянна. Я настолько увлеклась, стараясь обыграть своих противников, что не рассмотрела своего самого большого союзника. В течение многих недель я представляла Люцию членам благородных семей, пытаясь рассеять возникшие мифы. А вы поддержали меня в вопросе престолонаследия, даже ни разу не увидев ту, за кого боретесь.
Зан склонил голову. Анаис знала причину, по которой Икэти был на ее стороне.
– Вы как всегда правы. Я никогда не встречал Люцию. Вы окажете мне высокую честь, если представите наследнице.
Принцесса Люция, закончив дневные занятия, вышла в сад, располагавшийся на плоской крыше южного крыла императорского дворца, чтобы насладиться последними лучами вечернего солнца. Заэлис сопровождал ее. Девочка любила своего высокого, белобородого наставника. Он во всем потакал принцессе, а его глубокий певучий голос успокаивал. Люция знала, что учитель испытывает к подопечной только самые лучшие чувства. Она наслаждалась свободой, которую получала, оставаясь с наставником наедине. Заэлис был единственным человеком, при котором наследница могла не скрывать свои таланты.
Учитель и воспитанница сидели рядом на скамье в живописной беседке, густо увитой пышными причудливыми растениями. Кисти ягод свисали из глубины тропической зелени листьев. Насекомые гудели и жужжали, опыляя ароматные цветы или проносясь в воздухе над головами. На деревьях вокруг беседки расселись большие черные птицы. Вороны императорского дворца признали Заэлиса, и учитель тоже привык к их присутствию. Они были самыми надежными защитниками юной наследницы. Сарамирские вороны привязывались к определенной территории, и это развило в птицах охранный инстинкт. Они неустанно, словно за неразумным птенцом, следили за Люцией.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
