короля и оставить королеву в живых. Это слишком опасно.
И поразилась своему безмятежному голосу. Это она? Это она смогла вот это сказать?
— Как вы так можете…
Ирис посмотрела на своё отражение в стекле. Они как раз ехали по лесу, за окнами потемнело, и она отчётливо увидела, что ничто — ни полуулыбка, ни блестящие глаза — не выдаёт внутреннего напряжения. Она снова принцесса, недосягаемая для врагов и сплетников.
— Эстэль, — шепнула мягко и обернулась, глянула нежно и чуть свысока, — вы мне нравитесь. Покойная бедняжка Лилиана всегда хорошо относилась к вам. Мне очень не хотелось бы, чтобы вы страдали. Вам лучше отказаться от этого брака, поверьте мне.
— П-почему?
Красавица была так ошарашена, что потеряла лицо. Вытаращилась. Губы её дрожали.
— Понимаете, — Ирис наклонилась к ней, заботливо поправила растрепавшуюся прядку, невольно скопировав жест Ширана, — герцог влюблён в меня. Мы с ним давно делим ложе, и он сходит с ума от… Ну да вы девица, вам такие вещи знать не положено. Он полудемон, вы не знали? Они любят… всякое.
Она откинулась на спинку сиденья и улыбнулась какой-то блуждающей, мечтательной улыбкой. Эстэль залилась краской.
— Вы… вы недостойно ведёте себя для дочери короля!
— О да, — хихикнула Ирис и подмигнула ей, — именно это ему и нравится. Но я ведь игрушка. Только игрушка, не больше. Зато любимая.
С утра принцесса всё же выпила успокоительное, и сейчас руки почти не тряслись, чувства почти отключились, а рассудок соображал чётко и холодно. Очень холодно. До безжалостности хирурга.
— Я не хочу вас слушать, — прошипела Эстэль и отвернулась.
Ирис закрыла глаза и замурлыкала песенку.
— Замолчите, — попросила Эстэль раздражённо. — Раз уж вы… игрушка, то вы обязаны слушаться меня! Я приказываю вам замолчать.
В тоненьком сладком голосочке прозвучала мстительность.
— Я его игрушка, — нежно улыбнулась Ирис. — Спросите Его Светлость, имеете ли вы право отдавать мне приказы.
— Вы подавали нам за столом! Вы…
— Да-а… это было так горячо! И потом он унёс меня в спальню. Так люблю, когда он злится! Весь такой… неистовый…
«Это не я. Или я. Я злюсь на неё так, как будто это она виновата. А это — всего лишь кукла. Такая же его кукла, как и я».
— Прекратите!
«Чтобы не бояться позора, надо всего лишь раз опозориться» — вспомнились ей слова брата. Эйв… Родной, любимый, самый надёжный из людей… «Никто из них меня не пожалел. И я никого не буду жалеть».
— Милая, ты не поняла, — усмехнулась Ирис. — Ты всего лишь супруга. Политический союз, не более. Только и всего. Он женится на тебе, чтобы получить союз с твоим братом. Ты ему не нужна. А я…
— А ты — постельная игрушка!
— О да. И он бросил тебя, и твоего брата ради своей игрушки. Вчера. И на глазах у вас утащил меня к себе в логово. И так будет снова и снова. Он будет бросать тебя ради меня.
— Как ты смеешь!
В голосе невесты зазвучали слёзы, и злость. И… страх? Да, верно. Вот теперь можно было перейти уже к боевым действиям. Все эти женские уловки не действовали против грубой силы Ширана, но вполне работали с его невестой.
И Эстэль сломалась. Всхлипнула, скрипнула зубами и прошипела:
— Когда я зачну ему сына, когда… я потребую, чтобы он избавился от тебя! И ради сына Ширан…
Ирис наклонилась к ней так близко, что голубые глаза спутницы слились в один. Невеста невольно вжалась в спинку сиденья, и в её глазах мелькнул страх.
— Ты не родишь, — зашептала Ирис. — Я не отпущу Ширана к тебе больше, чем на одну брачную ночь. Ты девственница. Ему с тобой будет скучно. И он вернётся ко мне.
Эстэль отпихнула её. Вскочила, ударилась о потолок, упала обратно на сиденье:
— А это мы ещё посмотрим!
Ирис зло рассмеялась, скривила губы презрительно:
— Ты когда-нибудь слышала, как называл меня Эйв? Болотная ведьма.
— А ты и есть ведьма! Ведьма!
Принцесса насмешливо глянула на жертву.
— Да, — ответила просто и пожала плечами. — Но тебе никто не поверит. А Ширан будет думать, что он выбирает сам. И никогда, слышишь, никогда не поверит твоим наветам на меня.
Эстэль взвизгнула и ударила Ирис по щеке. Принцесса упала, неловко взмахнув руками. Ридикюль выпал, открылся, и на пол между сиденьями выпали расчёска, зеркальце, пудреница и флакон с тёмно-лиловой жидкостью.
— Что это? — пролепетала Эстэль, уставившись на флакон.
Ирис проворно кинулась за ним. Невеста тотчас попыталась выхватить, но принцесса успела первой. Спрятала за спину и зашипела:
— Не трожь, не твоё!
— Это любовное зелье! — тут же догадалась Эстэль и ахнула. — Ты опаиваешь его зельем!
— Ложь! — выпалила Ирис, быстро пряча флакон в сумочку. — Это духи.
— На них нет этикетки!
— И что? Что за чушь, Эстэль?! Ты просто жалкая неудачница. Смазливая уродина. Даже не пытайся меня обвинить в колдовстве! Тебе никто не поверит. А через год, когда я рожу Ширану сына…
— … бастарда!
Ирис закатила глаза и дёрнула плечом:
— Ну и что. Ширану его незаконнорожденность не помешала наследовать титул и земли отца. Так вот, через год Ширан прикажет тебе подавать блюда нам с сыном. Вот так.
— Ты лжёшь! — взвизгнула Эстэль.
Принцесса рассмеялась и снова отвернулась в окно. Некоторое время обе ехали молча. Сердце Ирис колотилось так сильно, что она не слышала даже стука колёс.
В окнах показались крыши двухэтажных особняков пригорода.
Непривычное возбуждение стремительно спадало, возвращался привычный страх и подавленность. Надо было успеть доиграть партию до конца. Ирис посмотрела на Эстэль. Безжалостно. Холодно. Высокомерно. Как никогда не умела раньше, но знала, что сейчас её взгляд очень похож на тот, которым иногда смотрел её дракон.
— Знаешь, а я передумала, — процедила холодно. — Я сегодня же уведу Ширана с маскарада. И мы займёмся такой горячей любовью, что он мне даст слово никогда не входить в твою комнату. Даже в первую брачную ночь. Потому что он мой, девочка. Только мой. А если сегодня не удастся, то я сделаю это завтра. Пока что мой герцог ничем с тобой не связан, никакими клятвами.
— Ширан сам решает… У тебя ничего не выйдет!
Ирис лишь презрительно усмехнулась. Машинально погладила ридикюль. Эстэль затихла и всю оставшуюся дорогу не проронила ни слова
«Я дура, — испугалась Ирис. — У меня ничего не получится. Дурацкий, дурацкий план!». И ей вдруг стало жутко, что невеста догадалась, а если не догадалась, то пожалуется герцогу, и Ширан точно раскусит все эти глупые хитрости. «Древние, — подумала с тоской, — пожалуйста! Помогите! Я больше не
