Они никого чужого не обнаружили. Так что поблизости нет ни одной живой души. Поэтому и проблем не предвидится. Кроме того, при запуске буду использовать тепловизор, с которым сможем увидеть всё несмотря на кромешный мрак, так что волноваться не следует — наше убежище никто не обнаружит, и мы в безопасности.
Женщины переглянулись, и Галина Ивановна аккуратно спросила:
— Николай, а можно мы посмотрим, как это будет происходить?
На этот раз переглянулись мы с Сергеем. Тот пожал плечами, и я, чуть подумав и решив, что ничего в этом «такого» нет, согласно кивнул:
— Да, — но потом сразу же добавил: — Только при запуске вы присутствовать не будете — это всё же опасно.
— Тогда как мы увидим, как вы на врагов бомбы кидать будете? — поинтересовалась Аня, а потом, не дав мне ответить, тут же добавила, догадавшись: — Через этот — через монитор?
— Точно, — кивнул я. — Я вам трансляцию сделаю в компьютерную комнату, и там вы всё увидите.
В предстоящей операции роли у всех нас были распределены. Помня о том, что беспилотником Сергей управляет, мягко говоря — совсем не очень, пилотированием занимался я. Младший лейтенант же должен был, находясь в пяти метрах от входного шлюза, снаряжать мины детонатором и закреплять их в держатели, согласовывая свои действия со мной.
Я же находился в самом коридоре, установив там не только стул и стол, но и проведя туда необходимые коммуникации.
Из-за того, что новый дрон с шестью подвесами я пока что не собрал, предполагалось, что в операции будет задействован только «Семицветик». У данной модели тех самых подвесов было всего два, а значит, за один вылет он мог совершить только два сброса.
Вес используемых нами мины был приблизительно по килограмму у каждой, следовательно, две штуки беспилотник мог поднять без каких-либо усилий.
Для того чтобы Кудрявцеву было видно, что происходит в небе и на земле, установил и для него небольшой переносной монитор, который давал изображение с камеры БПЛА.
А чтобы дополнительно обезопасить себя, атаковать цели было решено на максимально дальней от нас дистанции. Впрочем, этот первый вылет, по сути, должен был быть пробным. Сейчас нёс на подвесе мины, а не гранаты, и мы не знали, насколько эффективны они будут при применении. Более того, нам было совершенно непонятно — сможет ли мина сдетонировать при касании с землёй, ведь она будет выпущена не из миномёта.
По идее — должна. Но как будет в реальности, мы должны были узнать в самое ближайшее время.
Через пятнадцать минут дрон достиг города Сагровск. Из-за тёмного времени суток я спустил его до высоты в полкилометра от земли, не опасаясь, что он будет кем-то замечен.
— С чего начнём? — спросил я, осматривая городские постройки.
Сергей недовольно буркнул:
— Как дилетанты работаем.
— Это почему? — удивился я, сняв очки.
— А потому что перед бомбардировкой даже цели не отметили, — вполне логично аргументировал он и напомнил: — Вначале разведка, а потом атака! Это закон войны.
— А, — отмахнулся я. — Этот закон применим в том случае, если мы занимаемся какой-то определённой операцией. В нашем же случае — цель у нас проста — беспокоящим огнём вызвать панику в рядах противника. Так что считай, цели у нас нет.
— Вот я и говорю — что нет, — по-своему понял тот, а потом хмыкнул. — Однако, с другой стороны, у нас же что-то вроде эксперимента — экспериментальное бомбометание.
— Именно! Но хочу напомнить, что дальность предельная. Время идёт и заряд аккумулятора не вечен. Поэтому давай определяться. Хлопаем пару каких-нибудь военных машин фрицев? Или есть какие-то другие предложения или предпочтения?
— Сейчас вечер, и они все пустые. Если хлопать, как ты говоришь, то лучше по командирскому составу. Ты такие машины видишь? Поверни камеру.
— Ну у вас и запросы, — крякнул я и не спеша сделал обзор на 360 градусов.
Через полминуты наблюдения Кудрявцев констатировал очевидное:
— Что-то никто не катается по ночам.
— Ага, — согласился я и показал рукой на экран, — но жизнь в городе кипит.
И действительно, в городе было несколько домов, в окнах которых горел свет, несмотря на затемнение.
— Полетели, посмотрим, — предложил Сергей.
Но я и сам уже это понял, приблизив камеру и направляя дрон к одному из открытых дверных проёмов.
И когда картинка приблизилась, Кудрявцев закричал:
— Смотри — это то, что надо! — а потом добавил: — Курят, пьяные гады! Глуши их!
Разумеется, ни я, ни он не собирались скидывать смертельный груз на трёх стоящих в дверях трактира офицеров вермахта за то, что они были пьяны и курили. Это было плохо — отвратительно — но в данном конкретном случае смертельным грехом не было. А вот находиться на территории СССР в частях захватнической армии являлось тягчайшим преступлением, за которое могло быть и было только одно наказание — смерть. И данный приговор тут же исполнила прилетевшая к ним с небес на грешные головы противопехотная мина.
Когда дым рассеялся, Кудрявцев, находящийся под впечатлением, предложил искать ещё цели, но я его остановил.
— Ты же видишь сквозь разбитые стёкла, что там ещё много врагов осталось. Кто-нибудь обязательно вылезет посмотреть на своих мёртвых камрадов.
— Но сейчас уже заряд кончится, и дрон надо будет отправлять назад. А мы ещё цель не нашли, — запереживал боевой товарищ, показывая на шкалу заряда аккумулятора, которая показывала, что того самого заряда осталось всего тридцать процентов.
— Вижу, — кивнул я и, увидев подбежавший к воронке немецкий патруль, нажав на кнопку сброса, добавил:
— Я ж говорил: цель сама нас нашла.
Очередной «бах» разнёсся над городом, который однозначно объявил, что партизанское движение в этом районе начало действовать.
Вернули дрон, когда заряда у него осталось менее пяти процентов.
— Это опасно, — прокомментировал я, снимая аккумулятор. — Потеря птички для нас недопустима — без неё мы как без рук.
— А я говорил тебе, перед вылетом цели должны быть намечены! — напомнил Сергей.
— Или они должны быть ближе — всё-таки двадцать три километра для данной модели — это дофига.
— Ну или так, — согласился со мной младший лейтенант и спросил: — Второй вылет со вторым аккумулятором будем осуществлять? Он же заряжен.
Я подумал пару секунд и спросил:
— Может, лучше завязать на сегодня и продолжить завтра?
— Почему? — не понял тот.
— Ну, во-первых, как ты прекрасно знаешь, мин у нас совсем мало. И раз мы собрались сделать немцев нервными, то лучше растягивать это удовольствие. После этого бомбометания, всего восемнадцать сбросов осталось. А значит — если по две штуки в день использовать, то
