а старый толстый хозяин и его молодая, похоже еще совсем девчонка, рабыня, если судить по ошейнику и поводку-цепи. Денис фыркнул и, сплюнув в сердцах, отвернулся.
«Действительно, вакханалия какая-то, – оглядывая веселящуюся в предвкушающем зрелище публику, подумал Денис. – Хлеб и зрелище – вот, что надо толпе, чтобы она не думала ни о чем, и ею можно было спокойно управлять. Это понимали еще в Древнем Риме, и этим знанием руководствуются и нынешние владыки лагеря, а точнее их местный серый кардинал – Джулия Крюгер. Наверняка все эти вакханалии и предстоящие гладиаторские бои ее рук дело. И все лишь бы держать массы под контролем, ради высшей цели?! Да, так оно и есть! Но ведь можно же было…»
Денис еще раз взглянул на бедную девчонку-рабыню с потерянным и измученным лицом, ублажающую жирного старика.
«Можно же было что-то поменять, обладая властью, можно было заставить людей жить по-иному? Неужели никто из вас не захотел хотя бы попытаться? – Он перевел взгляд на отца. – Возможно, пытался лишь ты – Хранитель законов, но, похоже, и твоя жажда справедливости, словно старый ластик, истерлась с годами, и теперь ты лишь измученный старик, жаждущий окончить миссию – нашу миссию… А ведь важнее ее и в самом деле сейчас нет ничего? Ведь так? А если важнее нее ничего нет, то стоило ли тогда пытаться что-то менять в этом мире?»
Последняя мысль показалась Денису весьма глубокой. В ней столкнулись нравственность и чувство долга.
«Высший долг Стража времени – это сохранение истории, несмотря на все законы нравственности, присущие твоей личности. Но ведь человек всегда должен оставаться человеком? Ведь так? И справедливость должна главенствовать над несправедливостью? Так? Но что, если высшая справедливость и нравственность в данном случае это богиня, что закрывает глаза и отводит взор от малой несправедливости ради справедливости высшей? Не каждый человек способен на это – лишь полный ублюдок или же…»
В этот момент арена стадиона вдруг вспыхнула самым настоящим огнем, словно в лужу бензина бросили зажженную спичку. Пламя поднялось высоко, отчего многие зрители на арене зажмурились, а кто-то даже постарался отгородиться, вздернув руки, но огонь не причинил никому вреда, и пламя быстро осело и угасло, открыв зрителям человека, что сейчас стоял посреди арены, и для появления коего было и разыграно это fire-show.
«…или же она!» – наконец закончил мысль Денис.
Да, в центре арены и в самом деле стояла Юля. Поверх белой («И где она здесь только отбеливатель берет?») рубахи коричневый кожаный то ли жилет, то ли корсет, штаны тоже кожаные («И не жарко же ей?») в цвет. За спиной за каким-то шутом рюкзак, на глазах очки-консервы, а рыжие волосы, заплетенные в косички-дреды, убраны в хвост на макушке, словно у луковицы. «Ох уж эта ее страсть к дурацким прическам, – хмыкнул Денис. – Не ёжик, а постапокалиптический Чиполлино какой-то».
Стадион тут же разразился аплодисментами и приветственными улюлюканьями. Но постапокалиптический Чиполлино вздернула руки, и из ладоней к небу взвился тонкий столп пламени.
«Теперь понятно, на кой ей рюкзак», – усмехнулся Денис.
Столп пламени осел, в воздухе запахло бензином, видимо запас горючего за спиной ёжика исчерпал себя, либо она сама решила, что для поддержания статуса сверхсущества этого достаточно. И аплодисменты стихли.
– Приветствую вас, владыки пустоши! – заговорила девушка. Голос ее разнесся по всему стадиону, даже последние ряды услышали ее, как и первые.
«Похоже, без микрофона и громкоговорителей здесь не обошлось, – понял Денис. – Но местным это явно знать не полагается».
– Сегодня великий день, дети пустыни, сегодня день празднества в честь предстоящего великого похода, что войдет в легенды, и о котором еще долго будут слагать песни ваши потомки. Скоро мы пересечем незримую пустынную стену, что охраняют песчаные духи, и покорим новые земли!
Трибуны разродились овациями, но Юля подняла руки, и аплодисменты стихли.
– Но незримую стену дано пересечь не каждому, лишь тем, кто силен, кто воистину крепок духом и предан общему делу и нашему владыке, великому бессмертному Неуничтожимому.
– Неуничтожимый! – выкрикнул кто-то из толпы, и стадион вновь разразился овациями. Многие даже повскакивали с мест и принялись неистово хлопать, не щадя своих ладошек.
– Да, да, – вновь заговорила Огненная жрица, когда аплодисменты поугасли. – Все мы любим Неуничтожимого. Он наш владыка, он наш защитник и благодетель, он тот, кто несет нам славу и богатство. И во имя его мы покорим незримую стену и все земли, что лежат за ней!
– Ура! – взревела толпа. – Ура и слава Неуничтожимому!
– Ура! – выкрикнула и Юля и растянула губы в улыбке, похоже, весьма наигранной, как отметил про себя Денис. – А теперь да начнутся игры, и да прольется кровь во имя джиннов пустыни, что даруют нам свое благословение!
– Ур-рааа! – взвыла толпа, а Огненная жрица подняла руки к небу и вновь выпустила столп пламени в воздух.
Где-то за трибунами застучали барабаны. Тук-дук-ду, тук-дук-ду. Створки врат под огромным железным барельефом, изображающим лик великого вождя Троцкого, впрочем, изрядно проржавевшим и покрытым коррозией, зашевелились. Некогда из этих врат на арену советского стадиона, возможно, выходили футбольные сборные заключенных и надзирателей. Створки медленно расползлись в стороны, и под улюлюканье толпы оттуда потянулись будущие жертвы в оборванных одеждах, вооруженные чем попало: от копий и деревянных дубин, ощетинившихся ржавыми гвоздями, до цепей и кусков арматуры. Всего их было человек двадцать, причем встречались и женщины, правда, далеко не красавицы и не первой молодости, поскольку таких вести на закланье было жалко, куда выгоднее и приятнее молодок можно было пользовать в качестве на все согласных рабынь. Мужчины же, напротив, были молоды, сильны и широкоплечи.
Многих из них Денис признал, некогда они являлись его товарищами по несчастью, вместе с ними скованный одной цепью горе-попаданец и попал на рабский рынок. Теперь же он сидел на скамейке арены, а они должны были склонить головы во имя развлечения толпы. Денису стало совестно и жалко этих людей, загнанных на убой для увеселения кровожадной толпы, и он в очередной раз попытался заставить себя поверить, что ничего этого может и не случится, если они все исправят. «Только вот как? В теории все понятно, но как на деле?» Ответ на этот вопрос знала лишь Юля – жрица огня и, возможно, всемогущего Времени, поскольку действительно лишь она одна, оказавшись у аппарата профессора Лыкова, могла повернуть это самое Время вспять. Конечно же, в теории и в случае, если этот самый аппарат уцелел за минувший век, а то и все два.
– Смотри, сейчас начнется самое интересное. Думаю, тебе
