— Угощайся, — предложила Сабрина, протягивая мне бумажную тарелку.
Я взяла с подноса половину сандвича с говядиной, намазала на верхний ломоть ржаного хлеба горчицу, добавила немного жареной картошки и салата из капусты. Когда я собралась уходить, Сабрина положила мне в тарелку огромный маринованный огурец с укропом — «на дорожку».
Так как Дагни уехала, обслуживать телефоны мне помогал временный помощник, поэтому надо было побыстрее вернуться на место.
— Спасибо! — бросила я Сабрине через плечо и побежала, держа перед собой тарелку.
Когда я вернулась, помощник нервно принимал сообщение от Вивьен. Я потянулась, отобрала трубку, и Вивьен незамедлительно подвергла меня остракизму за дозволение «постороннему» отвечать на звонки, адресованные Аллегре. Она известила меня, что следующие несколько часов будет выполнять кое-какие чрезвычайно тонкие маневры относительно «Ворона-2» и что мне следует с предельной осторожностью выдавать какую бы то ни было информацию об этом фильме. Но мне, поскольку я совершенно ничего не знала о делах Вивьен в Лос-Анджелесе, в любом случае было нечего сказать. Во время этой беседы возник Роберт и стащил с моей тарелки пару ломтиков картошки. Я показала ему кулак, и он ушел лишь для того, чтобы через две минуты вернуться с кетчупом, который выдавил на оставшееся.
— Чего хочет Вив? — осведомился он, вытирая кетчуп со рта.
— Обжора, — сказала я, придвигая тарелку поближе к себе.
— Расслабься, всего пара кусочков. Так что же Вив?
— Всего пара моих кусочков. Что-то о «тонких маневрах» вокруг «Ворона-2».
— По крайней мере тебе не придется вечером ехать в «Нью-Йорк таймс». Обзоров нет.
— Слабое утешение, — сказала я. — Кино такое плохое, что его не показали критикам.
— Это хорошо — хоть раз поедешь прямо домой или займешься своими делами.
— Не совсем так. Я должна сидеть здесь и ждать звонка Вивьен. Тебе это не кажется странным?
— Странным? — Он потянулся за огурцом. Я поймала его за руку.
— Вообще-то весь смысл плохого фильма в том, что я не должна задерживаться на работе в четверг. Тебе это не кажется грустным? Роберт, мы и хороших-то фильмов не отмечаем.
— Ты здесь уже целый год и только сейчас поняла?
— До сих пор это не так бросалось в глаза, — молвила я, откусывая кусок сандвича, хотя аппетит у меня уже пропал. Зазвонил телефон. — Офис Аллегры Ореччи, — угрюмо ответила я.
— Немедленно дай мне Аллегру! Это срочно! — завопила в трубку Марлен. Ее паника впервые походила на правду, и я вошла в офис Аллегры с запиской: «Марлен — действительно срочно». Я подчеркнула слово «действительно». Аллегра завершила разговор и соединилась с Марлен. Через две минуты Аллегра вызвала меня к себе в офис.
— Допущена ошибка. Серьезная ошибка. В отеле не зарезервированы номера для прессы, которая будет на банкете. Они говорят, что вчера поступил отказ, а сегодня номеров уже нет. Свяжись с отделом путешествий и вели им найти семьдесят пять номеров в любом отеле — или в нескольких, если придется. — Она повернулась ко мне спиной: намек, что пора приниматься за дело.
Мой первый звонок был Роберту, который сразу примчался.
— Такое раньше случалось?
— Никогда, — ответил он с необычным весельем. — Мне на секунду почудилось, что ты сказала, будто нам нужно найти семьдесят пять номеров в Нью-Йорке в разгар туристического сезона.
Затем я позвонила исполнительному вице-президенту отдела путешествий и оставила ассистенту подробное сообщение.
— По крайней мере у нас есть под рукой искушенные профессионалы, — пробормотала я, обращаясь к Роберту и вспоминая инцидент с Эрикой Холл. Тогда у меня ушло две недели на то, чтобы восстановить мою карту «Американ экспресс», и за это время я получила подробный отчет о разного рода мелочах, которые Эрика заказывала себе в номер на протяжении трехдневного пребывания в «Пьере». Я так и не поняла, зачем нужно делать маникюр два раза в день, но расходы на эту процедуру не могли сравниться с расходами на цветы, прочие косметические процедуры в номере и еду, которой можно было накормить армию, — предполагалось, что все это оплатит «Глориос». Но потрясло меня то, что я могла потратить семнадцать тысяч на путевые расходы — этого чуть-чуть не хватало на свободный билет. Теперь мне оставалось только получить отпуск.
Спустя какое-то время из отдела путешествий позвонили и сообщили, что не сумели найти ничего лучше одного местечка близ аэропорта имени Кеннеди. Звонившая сказала, что это «не совсем ночлежка, но и не "Говард Джонсон"». «У них почасовая оплата», — сказала она: похоже, ассистент считала это плюсом. Она определенно говорила не с теми людьми. Я передала все Аллегре, которая потребовала связать ее с Марлен. Как и ожидалось, Марлен закатила истерику, но у нее и вправду не было никакого выбора, кроме как заказать эти номера. «Слава Богу, не будет настоящих звезд», — проворчала она, отключаясь.
Впервые на протяжении многих недель я была в великолепном настроении. Мысль о Марлен, руководящей банкетом в Куинсе, была лучшим корпоративным подарком, какой я когда-либо получала. И на этот раз меня не обвиняли в чужих грехах. Но я не переставала задаваться вопросом: кто же все-таки виноват — с учетом сверхъестественной способности Марлен организовывать такие мероприятия? Может быть, Хенретти? Бессмысленно. Теперь ему, чтобы шпионить за нами, придется проделать ужасное путешествие в Куинс. Как жаль, что рядом нет Абби, с которой можно было бы пообедать в наших лучших традициях. Мы бы заказали пиццу, откупорили бутылочку «Мерло» и вскоре уже хохотали бы над поголовным безумием.
Я закончила свои дела и оставила послание для Вивьен, в котором сообщала, что ухожу и что мне можно в случае надобности звонить по сотовому. Затем я с той же целью позвонила Аллегре. Сообрази я пораньше, можно было бы позвонить Эллиоту и повидаться с ним, окажись он поблизости. Как это было бы чудесно — потягивая напиток, при выключенном телефоне, препоручить свои ноги заботе специалиста.
На следующее утро, когда я в семь часов пришла на работу, голосовая почта Аллегры уже содержала пять сообщений от Далилы из отдела продвижения. Я перезвонила ей.
— Карен, что там с просмотром? Мне позвонило более двадцати ди-джеев со всех радиостанций, где проводился этот конкурс. Речь шла о том, что этим утром у победителей возьмут интервью прямо в полете, в живом эфире, на предмет фильма. И никто не может их найти. Как будто в черную дыру провалились.
